Music for the masses. Как я не стал великим музыкантом.
Музыка - это математика души. Музыка - это пульсирующая архитектура. Музыка - это практика струн.
Я мог бы много и adagissimo размышлять о том, какое место занимает музыка. Но суть в том, что ничего более нелепого, чем отношения с музыкой, в моей жизни не было.
Судите сами: когда мне было шесть лет, меня отдали в музыкальную школу. Я исправно учился играть на фортепиано. Но было две проблемы: во-первых, у нас дома не было фортепиано. Заниматься фортепиано без фортепиано не особо вдохновляет. Во-вторых, даже если бы оно у меня было, моя учительница сказала мне, что мои мизинцы слишком короткие и слишком кривые, и поэтому вряд ли из меня выйдет рахманинов. Действительно, когда я переходил от ми второй октавы в бетховенской Für Elise к ля первой, моя правая рука уже выписывала в воздухе пируэты, которые при темпе poco moto, рекомендованном автором, смотрелись как dans macabre.
С игрой непосредственно на музыкальном инструменте, таким образом, у меня не заладилось с самого начала. Но дальше - piùще. Я обожал сольфеджио, потому что у меня неплохо получалось понимать аккорды, отбивать темп, считать такты. Даже музыкальные диктанты, в основном составленные из вариаций русских народных песен. Увы, но ровно до того момента, пока я не узнал, что моя учительница сольфеджио... глуха на полтора уха. Эта молодая женщина была душой компании, обожала учеников и была обожаема учениками. Но чёрт её дернул преподавать сольфеджио. С содроганием вспоминаю, как мы, должно быть, фальшивили, исполняя "Березку" хором, стоят у того из её ушей, что не слышало практически ничего.
Потом случился perdendosi. Ну, кризис, в смысле. То были девяностые, те самые, когда Курт Кобейн вышибал себе из дробовика мозги. Отключали свет, газ, воду, закрывали больницы и школы. До музыкальной школы вообще дела никому не стало, и меня - горе-пианиста - отправили заниматься музыкой в частные руки к бывшему директору этой бывшей музыкальной школы. Этот мужчина средних лет из всех музыкальных инструментов предпочитал бутылку, и по утрам, когда у нас бывали занятия, встречал меня в mesto doloroso настроении и с трясущимися руками. Этими же трясущимися руками он пытался научить меня бить по клавишам staccatto, хотя мне слышалось: "стаканы". Подобное обстоятельство слегка смущало мою тонко настроенную музыкальную душу, что особенно усугублялось тем, как жена моего препода всегда весьма vivacissimo орала на него вне зависимости от моего присутствия в их доме.
Такою тропою не закончил я музыкальную школу, не доучившись пару лет. Девяностые подходили к концу, в моде были Руки вверх, а у меня появился компьютер. С тех пор из категории музыкантов я перешал в категорию меломанов. WinAmp был моим роялем, а его списки воспроизведения заменяли мне любые нотные тетради.
Музыка классическая - Вагнер, Верди, почему-то Доницетти и Prince Igor by Warren G & Sissels - наконец приподняла меня на крыльях ветра над тщетою и нелепостью бытия. Очень скоро я перестал терзать свои микролабы альбомами Scooter и Rammstein, а под влиянием моих одноклассников полюбил Enigma, Jean-Michelle Jarre и каких-нибудь Deep Forest.
Пройдет еще каких-нибудь 3-4 года, и Интернет сделает из меня человека, за музыкальные вкусы которого мне сейчас не стыдно. Franz Ferdinand, Nirvana, Pink Floyd и Radiohead определят моё музыкальное сознание, мои отношения с противоположным полом (плейлист вконтакте "соблазнил" едва ли не больше женщин, чем мои стихи), мою профессию (я пошел работать в оператора связи ради халявного Интернета и возможность качать халявно mp3). И мне уже будет не так стыдно за то, каким прекрасным музыкантом я не стал. Да что уж говорить, мои кривые пальцы и, в-общем, отсутствие слуха не оставляли мне шанса с самого начала :)