Мне нравится дядюшка Милтон

Всех, кто встречался с ним, поражала неординарность его личности. Это был очень живой и веселый человек. Каждый его собеседник замечал, что доктор Эриксон активно живет в настоящем и живо откликается на все, что происходит в данный момент.

Когда-то  Милтон лежал парализованный и прикованный к постели, из-за своей болезни, он мог лишь шевелить глазами и слышать. Чтобы как-то себя развлечь, он начал наблюдать за людьми, которые его окружали (семь сестер, брат, двое родителей и сиделка). На их примере Эриксон стал изучать невербальную язык и язык телодвижений.

Однажды он заметил, как замаскированное сообщение благоприятно воздействует на человека. Это и послужило идеей для создания особого языка гипноза. В которой внушение осуществляется мягко, без насилия минуя сознание пациента. Составляющими этой гипнотической языка является поэтичность и образность, разноплановость подаваемой для сознания и подсознания, уважение и бережное отношение к желаниям пациента.

С самого начала своей практики он действовал интуитивно. И к каждому человеку подыскивал определенный подход.

Если  НЛП очень структурировано, для него характерен ступенчатый подход к решению проблемы, то эриксоновский гипноз подразумевает почти невероятную вариабельность методов и техник, в зависимости от каждой конкретной индивидуальности. Разница в подходах была слишком велика. К тому же основной упор Эриксон делал на гипноз. Он верил в то, что гипноз – очень мощный инструмент и что в интересах субъектов не следует обучать гипнозу специалистов, не имеющих, как бы мы сейчас сказали, кандидатской степени в области медицины, образования или психологии. Последователи НЛП не принимают таких строгих ограничений.

В качестве примера: одна демонстрация, проведенная Эриксоном перед большой аудиторией. Он вызвал добровольца, и на сцену поднялся молодой человек. Он сел на стул рядом с Эриксоном. Единственной трансовой индукцией стала просьба положить руки на колени, после чего Эриксон спросил: “Вы хотите и дальше видеть свои руки на коленях?”

Молодой человек ответил, что хочет. Задав еще какой-то незна­чительный вопрос, Эриксон сделал знак своему помощнику, сидящему с другой стороны, тот поднял руку молодого человека вверх, и она осталась в воздухе. “Сколько у вас рук?” — спро­сил Эриксон. “Две, конечно”, — ответил парень. “Я бы хо­тел, чтобы вы их считали, когда я буду на них указывать”, — попросил Эриксон. “Ладно”, — немного снисходительно про­изнес тот. Эриксон показал на ладонь на одном колене, и па­рень сказал: “Одна”. Эриксон указал на пустое второе колено, на котором молодой человек ранее согласился видеть руку, и он сказал: “Две”. Затем Эриксон показал на руку, зависшую в воз­духе. Молодой человек в изумлении уставился на нее. “А как вы объясните наличие и этой руки?” — спросил его Эриксон. “Не знаю. Я, наверное, в цирке”, — пробормотал парень. Эта гипнотическая индукция длилась примерно столько времени, сколько заняло у вас чтение ее описания.

Голос у него шикарнейший.И он этим гордился, что может владеть речью.