Маяк

...И последние аккорды Сплина отыграли свое на моей талии, уйдя в подреберный
стук, и водостойкая так предательски соскользнула черными кляксами, и стало так
страшно, боже, так страшно оттого, что это говорит мужчина, страшно, что твоя
собственная "горечь обиженных жалоб в последнем" крике начала казаться такой
неважной, что и не захотелось на нее себя больше разменивать. Тот, чьи стихи у
меня под тегом "всегда внутри", роман, начавшийся три года назад, будет длиться всю жизнь, разделивший
время на "после" и "ничего небыло". 
Мои вечный коран, моя священная трипитака, моя личная библия, которую знаешь на
зубок, со всеми ее стройными рядами - лесенками строк и рвущими своим
ритмом душу на британский флаг. Скоморох, шут, клоун, а может
быть и сам бес, который обязательно завладеет твоей любовью с самых первых
минут знакомства, не оставив ни единого шанса на исцеление, панацея от
всех болезней, но это даже средство не излечит тебя от него самого. 
Но еще точнее - фокусник и гениальный жонглер словами, настолько опередивший
свое время, что и сейчас в соперниках у него единицы. Сколько в нем боли и
горечи, сколько ревности, сидящей внутри ржавой пружиной, какого-то болезненного
нарыва, откровенного надрывного крика, порой переходящего на тихий гортанный
шепот. Ну, кто еще, кто кроме него может сыграть ноктюрн на флейте водосточных труб? Художник и поэт, бунтарь и музыкант, тот, чье неконвеерное производство было первой ошибкой Бога. Я помню, как выписывала метафоры и обороты и неделями произносила их на разный манер, каждый раз смакуя сильнее, чем в предыдущий, как выписывала новые и незнакомые слова и гуглила, пытаясь понять все зашифрованное в этих строках, выхаркнутых кровью его души, пытаясь впитать и провести сквозь себя все написанное.