Мари Деплешен "Волна любви на озере дружбы"
Сюзанне одиннадцать, и ей не хватает любви. «Ты меня любишь?» — спрашивает она маму, но ее ответ кажется Сюзанне недостаточно убедительным. А папу она видит редко, потому что он либо работает, либо прыгает с парашютом. И тут в семье появляется девятнадцатилетний Тим, репетитор по английскому языку, который станет ее единственным другом и который поможет ей чуть лучше понять, что же это за чувство — любовь.
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ИЗДАНИЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ СРЕДНЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Читать фрагмент
Глава 1
В которой я не сплю
и прихожу к выводу, что вообще-то
любить — занятие, связанное
с разочарованиями
— Это что такое? У тебя до сих пор свет горит?
Одной рукой прячу книжку под одеялом.
Другой — зажимаю выключатель в потной ладони. Голова на подушке, тело неподвижно,
как полено, глаза закрыты. На все про все хватило двух секунд. Но, увы, на эти две секунды
я и опоздала.
Мама резко распахивает дверь моей спальни.
На фоне освещенного коридора вырисовывается ее грозный силуэт. Как у Носферату. Гигантская тень вампира в плаще. Но я лежу молча.
Пытаюсь схитрить и обмануть противника.
Легкое похрапывание слетает с моих уст… Бесполезно. Чувствую чье-то тепло, и кто-то склоняется прямо надо мной. Открываю глаза: над
моей повинной головой — знакомое круглое лицо. Таращусь филином. Мама заполучила доказательство того, что я не сплю, но этим дело
не ограничилось.
Она потянула на себя пододеяльник и извлекла
из-под него книжку, лежавшую раскрытой у меня
на животе, чтобы не потерять страницу. Прямо
в ухо — пулеметная очередь:
— Читаешь? До сих пор? Ты понимаешь, который час? Полагаешь, это разумно с твоей стороны? Думаешь, завтра будешь хорошо себя чувствовать?
Вопросы сыпались один за другим, ответов на
них не подразумевалось. Будто не вопросы обрушивались на мой хрупкий череп, а меня по нему
лупили палкой. Впрочем, у меня нашлись бы ответы на каждый вопрос. Выглядело бы это примерно так:
— Да. Да. Нет. Нет. Нет.
Ну и какой в этом прок? И тогда, не ввязываясь в дискуссию, я решаю действовать по велению
сердца. Я притягиваю мамино лицо за уши, оно нависает над моей беличьей мордочкой, и я истошно кричу ей прямо в нос:
— Ты меня люби-и-ишь?
Мама поводит плечами и высвобождается из
моих сатанинских объятий. Она удивленно отступает назад.
— Ну хватит, — говорит она, — речь не об этом.
— Понятно, но все-таки, — не сдаюсь я. — Ты меня
любишь?
— Разумеется, люблю, — отвечает она, мотая головой справа налево, что обычно означает «нет», но
иногда значит «да». — Я же твоя мать. И поэтому
хочу, чтобы ты уснула. Если опять замечу, что
у тебя горит свет, пеняй на себя.
Я снова плюхаюсь на матрас и лежу как недопеченный блин комом на сковородке. Мама
уходит.
— Спокойной ночи, — обращаюсь я к дверному
проему, — приятного сна, не выключай, пожалуйста, лампу в…
Но она уже погасила свет в коридоре. Я выждала несколько минут, пока затихнет звук ее шагов,
и тихонько пододвинула ночник к подушке. Свет
не должен быть виден из коридора, поскольку
я его наполовину загородила подушкой и одеялом. Угадайте, что я сделала? Я снова взяла книгу, нашла нужную страницу и принялась читать.
Если бы у меня хватило смелости, я бы слезла
с кровати, догнала бы маму в коридоре и спросила:
— И все-таки, ты меня ПРАВДА любишь?
Но мне одиннадцать лет, и я знаю, что, если
уже ночь-полночь, а ты тупо упорствуешь, ничего не добьешься. В лучшем случае я бы услышала
в ответ:
— Ну конечно, я тебя правда люблю! А теперь
угомонись и ложись спать.
Я решила, что лучше еще почитать. Вы когда-нибудь замечали, что любовь совсем не похожа на марципан? Представьте, что вам ужасно хочется марципана. Вы вежливо спрашиваете:
— Можно мне марципан?
— Конечно, можно, — отвечает вам какой-нибудь
взрослый.
Вы его берете. Едите. Потом берете добавку.
Восхитительно. Нажираетесь как свинья. И что
в конечном счете вы замечаете? Вы замечаете, что
вопрос о марципане вас больше не волнует. По
крайней мере до тех пор, пока вы полностью не
переварили эту приторную кашу, забившую желудок. Вы успокоились.
Теперь возьмем любовь. Вы вежливо спрашиваете:
— Ты меня любишь?
— Конечно, люблю, — отвечает вам какой-нибудь
взрослый.
С места вы не сдвинулись. Поскольку что же вы
замечаете? Что ничего не изменилось. Что вопрос
любви вас по-прежнему волнует.
— А как ты меня любишь? — снова спрашиваете вы,
надеясь на ответ, такой же сладкий, как марципан.
— Что за вопрос! — бросает на лету какой-нибудь
взрослый, обычно занятый чем-то другим (приготовлением салата, разговором по телефону со
страховой компанией, подписанием вашего дневника — выберите нужное). — Я просто очень тебя
люблю.
Вы испытали чувство удовлетворения? Я — нет.
Детям всегда отвечают машинально. Это всеравно что опустить монетку в автомат, а он не изрыгнет розового пластикового липучего паучка,
а произнесет искусственным голосом:
— Конечно дорогой разумеется я тебя люблю.
Пи-и-п, пи-и-п. Я люблю тебя, пи-и-п. Я люблю
тебя, блям, блям.
Взрослые не прилагают никаких усилий, чтобы по-настоящему ответить на настоящие вопросы детей. Им больше нравятся вопросы, на которые вообще не надо отвечать, и ответы, которые
не нуждаются в вопросах.
Пример вопроса без ответа:
— Ты правда будешь вежливо себя вести с тетей
Адель, ведь бедняжка столько пережила?
Не стоит париться и искать правильную формулировку, ответ все равно «да». Было бы рискованно ответить:
— Нет, я буду ей хамить, потому что она злюка
и я ее ненавижу.
Пример ответа без вопроса:
— Да, в коллеже я занималась с утра до вечера,
и мне хотелось бы, чтобы ты последовала моему
примеру, если не хочешь оказаться без работы.
Разве вы задали вопрос? Нет, можете даже не
напрягаться, вы ни о чем не спрашивали. Однако
это не повод, чтобы вам не ответить…
Иногда я мечтаю об ответах со вкусом миндаля. Как я стою в каком-то саду среди шпалер, увитых розами, и кустов сирени. Я замечаю некоего
взрослого, он мирно рыхлит грядку с клубникой. Я подхожу к нему и, не вынимая рук из карманов,
спрашиваю:
— Вот скажи, ты меня любишь?
Человек распрямляется и поворачивается ко
мне.
— Хороший вопрос, — отвечает человек с неподдельным интересом в глазах. — Я рад(а), что
сегодня ты мне его задала. Видишь ли, любовь — штука сложная, и порой я сам(а) задаюсь
вопросом, люблю ли я тебя, как ты того заслуживаешь. Известно ли тебе выражение «любить
кого-нибудь пуще всего на свете»?
И так далее… Мы сядем вдвоем на скамеечку
в саду и поговорим от души. И продолжим дивную беседу о том, почему да как люди любят. И на
некоторое время этот вопрос перестанет меня
волновать.
Разумеется, все эти сады, грядки с клубникой
и беседа — одни мечты.