Люстра

1

Зима в этом году выдалась мягкой, с частыми оттепелями. Снег шёл часто — то обильными вескими хлопьями, то мелкими белыми пылинками, подолгу кружащими, как будто придирчиво выбирая место, где им сесть. Сугробы лежали почти во всех дворах, но в центрах дворы регулярно чистили, а на окраинах — снег накапливался в каждом дворе, чтобы весной затопить всё талой водой.

Елена Антоновна уже десять лет жила в центре, и еженедельные снегоуборочные работы вызывали в ней сложные чувства. Конечно, она не любила весеннюю слякоть, расползавшуюся из палисадников с таянием снега. Конечно, она понимала, что лучше убирать снег каждую неделю, чем устраивать аврал в конце февраля.

Но, с другой стороны, как можно лишать детей такой радости — строить снежные горки, снежные крепости, лепить снежных баб, да ещё соревноваться в метании снежков? Неужели всё это могут заменить смартфоны-айфоны?

Она вспомнила, как любил играть в снежки её сын, ещё когда они жил на окраине. Когда они переехали в центр, ни ему, ни ей было не до игр – школьные заботы всецело поглотили и её, и Дениса. Что с того, что школа вспомогательная? Во вспомогательных школах тоже надо учиться хорошо.

Навстречу Елене Антоновне шла Жаркын — дочка её начальника. При виде этой дамы, наряженной в норковую шубу и котиковую шапку, Елена Антоновна так застеснялась своего болоньевого старого пальто и пухового платка, что тут же юркнула во двор близлежащей девятиэтажки. Быстрым шагом направилась она в сторону своего дома, думая, как хорошо, что есть айфоны, благодаря которым она смогла остаться незамеченной богатой дамой.

Открыв дверь и войдя в квартиру, Елена Антоновна с трудом узнала прихожую. Вся заставленная узкими и широкими, длинными и короткими картонными коробками, она визуально казалась ещё меньше.

Из комнаты вышел Денис – сильный, мускулистый парень со счастливой улыбкой на лице. Глядя на мать, он сказал:

— Вот, мама, я люстру в магазине «Орихальк» купил. Точно такую, как у Торебека Ибраевича.

Люстра, как у Торебека Ибраевича, стала мечтой Дениса с тех пор, как тот стал вхож в дом к этому торговцу, владельцу сети строительных магазинов. Дениса, работавшего грузчиком в одном из этих магазинов, порекомендовал ему директор, как человека, который сможет перестелить пол.

Работа заняла три дня, и каждый день Денис видел огромную красивую люстру, раскинувшуюся на потолке прихожей. Каждый день он восторженно её описывал, и мать смущённо прятала глаза.

И теперь вот она, эта люстра – лежит в разобранном виде перед ними. Елена Антоновна открыла одну из коробок, сняла пузырчатую плёнку и бережно вынула рожок. Патрон стоял в искусно сделанной из позолоченной проволоки плетёной чашечке с тремя хрустальными подвесками в виде птиц. Над патроном возвышался жёлтый эмалевый абажур с розовыми розами.

— Красиво? — спросил Денис, горделиво вскинув голову. — Завтра электрика вызовем, он установит. А пока перенесём в зал, и я всё тебе покажу!

— Сынок, видно же, что эта люстра у нас на потолке не поместится, — с трудом проговорила Елена Антоновна. — Почему со мной не посоветовался, прежде чем покупать?

— Да? А может, всё-таки поместится? — Денис проговорил это с такой надеждой в голосе, что у матери выступила слеза.

Но жалость жалостью, а правду сказать надо. И Елена Антоновна взяла сантиметровку и измерила рожок. Потом вдвоём с сыном измерила потолок – от люстры до стены. Оказалось, что люстра действительно на потолке не поместится.

Денис закрыл руками лицо и расплакался.

2

В первом классе Денис подавал большие надежды. Не было во всей школе ученика его возраста, столь же быстро решающего математические задачи и так же выразительно читающего. Первый класс мальчик закончил с отличием по всем предметам. Все учителя пророчили ему блестящее будущее.

Всё кончилось летом, когда отец купил ноутбук и неловко поставил его на стол – прямо на кучу разбросанных книг, газет, пеналов и журналов. Все – и отец, и мать, и сестра Дениса – были очень рады покупке, и мальчику хотелось бегать, прыгать, смеяться в всё горло. Он с трудом сдерживал себя, и когда мать позвала его на кухню, не выдержал, сорвался с места и бросился на зов. На бегу он задел стол с ноутбуком. Стол покачнулся, ноутбук слетел с него и разбился.

Разъярённый отец бросился на сына, мощным ударом ноги отбросил в сторону Елену Антоновну, вставшую между ними, и стал избивать ребёнка. Он бы и убил его, если бы не дочь. Она побежала к соседям, которые оказались, к счастью, всей семьёй дома. Они прибежали, скрутили папашу, вызвали «Скорую» и милицию.

У Елены Антоновны диагностировали ушиб селезёнки, у Дениса – опасную черепно-мозговую травму и перелом на руке. Руку врачам спасти удалось, а интеллект – нет.

Отца посадили на четыре года. Нет, ему не пришлось давать на лапу судьям и следователям – по имущественному положению отец Дениса был равен если не жене, то её родне точно! Просто мотив преступления — яростный гнев из-за разбитой дорогой вещи – судьям оказался понятен. Даже квартиру (а она принадлежала ему до брака) оставили за ним, и он запретил жене и детям жить в ней. Елена Антоновна с детьми переехала к своим родителям в центр.

С момента, как бывший муж прекратил выплачивать алименты на детей, Елена Антоновна ничего о нём не знала. Дочь скоро вышла замуж и уехала в Россию. Родители умерли от горя – не могли смириться с участью, постигшей любимого внука, в котором уже привыкли видеть будущего крупного учёного.

3

Елена Антоновна стала звонить братьям, в надежде, что им, может быть, подойдёт такая люстра. Но и Саша, и Женя жили в квартирах с небольшими комнатами, и люстра оказалась не по потолку и им.

Пришлось Елене Антоновне звонить в «Орихальк» и убедиться, что там купленный товар обратно не принимается. «Может, договориться смогу завтра, с глазу на глаз? — понадеялась она. — Объясню ситуацию, люди же не роботы, войдут в положение. В крайнем случае, на что-нибудь другое сменяю, подешевле».

Она стала думать, что ей может быть нужно из электроприборов? «Может быть, другую люстру возьму. Наши ведь действительно старые, выглядят, как бомжовские. Хотя бы в зал приличную люстру повесить».

И тут вдруг она подумала о Денисе. Он тоже видел, какие люстры висят в их квартире. И тоже хотел «приличную» люстру. Но «приличное» для него — это как у Торебека Ибраевича и ни теньгушкой дешевле!

Откуда у него такие понятия? Да только от неё! Может быть, в преувеличенном виде, может быть, несколько утрированно (что совсем неудивительно, учитывая особенности его мышления), но перенял он у неё и желание богато жить, и стыд своей бедности.

Елена Антоновна вспомнила, как часто она, причитая, называла обстановку в квартире «бомжовской». Как расстраивалась, что не может позволить себе дорогой айфон, норковую шубу, платье от известной фирмы… Как сердилась и злилась на себя, что не может заработать на новый планшет, новое кресло, новую люстру…

Последний такой случай был три дня назад. Тогда Елена Антоновна пришла с работы (а больше она никуда не ходила) в крайне расстроенном состоянии. Встретила подругу детства, богато одетую, в золотых кольцах и браслетах, и та стала уговаривать её пойти в кафе и отметить встречу. Елене Антоновне стало стыдно своего пальто, и она неловко брякнула: «Нет-нет», у меня дома дела. Сын простыл». В это время сын ей позвонил, и она по привычке включила громкую связь, но тут же испугалась, что подруга услышит, что голос у её сына – нормальный, не простуженный, и включила связь тихую. Пришла домой и расплакалась — от стыда и горя.

И тут она вспомнила, как бывший муж стыдился, что у него нет ноутбука. Как брат утешал его — «Да ладно, будет такая вещь и у тебя», а тот вспылил: «Пока я на неё заработаю – они устареют и упадут в цене, и что толку мне будет иметь дешёвку? У меня и так – дешёвка на дешёвке в доме» — и окинул обстановку в комнате мрачным ненавидящим взглядом.

Тогда ему повезло – нашёлся случайный заработок. Не повезло сыну.

И тут Елене Антоновне пришла мысль, от которой ей стало плохо: «Неужели и я такая, как тот гад? Неужели и сошлись мы с ним на этой почве, в своё время?

4

Утром Елена Антоновна заказала такси, погрузила, совместно с Денисом, в багажник детали люстры. Кроме одного рожка, она их так и не распаковала.

В магазине она спросила у сына, у кого он покупал люстру. Сын указал на одну из продавщиц, и Елена Антоновна подошла к ней.

— Знаете, тут такая ситуация… Вчера мой сын купил у вас люстру. А она у нас не помещается на потолке. Он закончил вспомогательную школу и не может рассчитать расстояние.

—Я вас понимаю, но принять обратно купленный товар не имею права, — ответила продавщица.

— А поменять купленный товар можно? — робко спросила Елена Антоновна. — На другую люстру хотя бы, поменьше и подешевле?

— Нельзя, вы поймите, у нас каждая вещь задокументирована, люстра, которую купил ваш сын, уже внесена в документы как купленная. Если я поменяю самовольно — обвинят в каких-нибудь махинациях и с работы уволят. Только если с хозяином договориться… Только не говорите, что это я дала телефон, скажите, что в Интернете нашли.

Елена Антоновна позвонила владельцу «Орихалька» Шингаеву. «Как люди боятся за свои рабочие места, — подумала она, слушая гудки. — Боялись бы так же чиновники».

— Господин Шингаев, извините, что отвлекаю, но я по делу, —и Елена Антоновна обрисовала ситуацию.

— Так, так, — голос в трубке явно заинтересовался. — Значит, Ваш сын, будучи ограниченно дееспособным, купил дорогую вещь?

— Да.

— А вы привезли документ о его ограниченной дееспособности?

— Нет, но могу привезти. Я так поняла, вам нужен аттестат из вспомогательной школы?

— Нет. У недееспособных и людей с ограниченной дееспособностью есть специальный документ.

— У него нет… — растерянно проговорила Елена Антоновна.

— А, так вы в суд не обращались?

— А что там суду делать, он же не преступление какое-нибудь совершил?

— Какой ужас! Сколько общаюсь с нашими людьми – всё не могу привыкнуть к их дикой юридической безграмотности. Да даже если человек всё вокруг себя крушит, даже если он вообще не может научиться говорить – он автоматически становится дееспособным с достижением совершеннолетия, и лишить дееспособности человека может лишь гражданский суд!

— Почему? — ошарашенно проговорила Елена Антоновна.

— Потому что дееспособность – категория юридическая, и лишить её может только юридическое учреждение, — отрезал Шингаев, и перейдя на деловой тон, спросил: — Я правильно вас понял, вы хотите обменять купленную люстру?

— Да, на любую другую, меньше размером. Можно даже подешевле и деньги не возвращать.

— Хорошо. Передайте телефон продавцу. А впрочем, нет, не надо, я сам приеду.

Пока Елена Антоновна ждала Шингаева, в магазин вошла парочка. Елена Антоновна узнала в богато одетом мужчине бывшего соседа. Он с восемнадцати лет скупал краденые вещи, потом перепродавал их. В квартиру к нему постоянно приходили какие-то тёмные личности – алкоголики, наркоманы, что-то ему приносили. И весь подъезд знал, что он щедро делится прибылью с тогда ещё милицией, и потому заявлять на него бесполезно. Через какое-то время Елена Антоновна узнала, что он купил особняк и живёт теперь в нём, имеет сеть строительных магазинов по всему городу. «И перед такими людьми я стыдилась своей бедности, — с ужасом подумала Елена Антоновна. — Да лучше в бедности жить, чем так, как он!»

Шингаев приехал через двадцать минут. Это был мужчина, только начавший седеть, с полным лицом и плотной, но подвижной фигурой. Он подошёл к люстре, привезённой Еленой Антоновной, и тщательно её осмотрел. Не найдя ни малейшей царапины, он распорядился отправить люстру на склад и принести другую, которую магазин уже четыре года не может продать.

Люстра оказалась не разборная, с тремя коротенькими витыми рожками, на которых были насажены одинаковые бело-голубые плафоны. Продавец упаковал её, со страхом посматривая на хозяина.

Елена Антоновна с сыном отнесли люстру домой. На белёсо-голубом, чистом небе ярко светило солнце. Лёгкие порывы тихого ветерка сдували с деревьев снежную пыль, кружащуюся в воздухе и мягко оседающую на землю. В некоторых палисадниках торчали из-под снега засохшие стебли, в других — свежевыпавший снег лежал ровно, как белое покрывало на свежезастеленной постели.

Принеся люстру домой, Елена Антоновна посмотрела на её ценник. Она стоила в четыре раза дешевле той люстры, которую пришлось вернуть. «Да, повезло Шингаеву», — отстранённо подумала Елена Антоновна.