Люблю эту песню, где мы еще вместе.
А он загорелый и также щурится.
Глаза миндальные, все также сканируют меня на сквозь.
Закурит, затянется и посмотрит все также, вскользь.
Тело смотрит, ноет и снова к нему просится.
А он не шелохнется и даже не дёрнется. Ну что тебе стоит, может мне самой на тебя броситься?
Даже мимолетом руки не заденет, да забыл уже и не тянется.
Грешили вместе, так почему только один из нас отдувается?
Все ждешь, что в душе случится революция, и он вдруг исправится и покатится, прямо к ногам твоим?
Ты же конечно простишь, предварительно для приличия, окинув его взглядом строгим.
Стараешься не смотреть на него, мучительно подбирая слова и фразы поострее кухонного ножа.
А сама в душе все гадаешь, как на шершавой руке цыганка, я ему хоть немножечко важна? Убежала б сейчас, визжа.
Резко отводишь глаза в сторону, обязательно вздергиваешь подбородок и немного приподнимаешь бровь.
Мол смотри, как мне здорово, и даже очень хорошо, что мы теперь врозь.
А внутри благим матом кричит внутренний голос:
«Я могу все сама, совсем уже не ищу твоего взгляда в толпе и поддержки.
Ну и уж конечно, живется мне лучше чем тебе, ты же там умираешь без моей утренней смс-ки.
Но поклонников нету, замену не нашла, а то вдруг побоишься вернуться.
Это же только мне, дай повод, чтобы уйти да на пол пути обернуться.
Сейчас бы найти еще сил, чтобы на прощанье непринужденно так улыбнуться.
Скрыться в толпе, на прощание оставив запах моих сигарет и привычку все переспрашивать.
Я же с собой прихвачу твою привычку меня раздраженно допрашивать.
Твое раздраженное «не спеши, нормально сядь и расскажи».
Мои сумбурные истории, теперь второго такого сказочника сходи поищи.
Я же столько эмоций в эти истории вшивала и вкладывала, иногда даже специально в них себя втягивала.
Просто чтобы из взгляда твоего исчезла эта ледяная тоска и рутина тебя не затягивала.
Никому не давай себя любить так как я тебя любила, это же страшно. Я ведь и под поезд могла за тебя лечь.»
Ну все девочка, хватит, выброси все эти мысли прочь.
А сейчас сядь, послушай и дай попытаться тебе помочь.
Хватит пытаться тонуть в нем, вроде наплавались и его чуть не затопило.
Да и далеко бы, это корыто, дающее трещины по всем бортам, все равно не уплыло.
Пусть вдохнет полной грудью, отдышится.
Однажды, замрет и возможно тогда в сердце, очень гулко одиночество услышится.
А где же ваша хваленная свобода? Уже не так легко дышится.
Еще уничтожь, выжги и выплюнь эти глупые мысли о дружбе после любви.
Дважды в одну реку не войдешь, да и достаточно подпортили друг другу крови.
Едва разговор потечет непринуждённо, скорее ляпни что-нибудь едкое, грубое.
Не дай вашим душам вспомнить, какие они были родственные, чтобы потом снова не ломать себя надвое.
Иначе на пение этих двух прибежит та дура, что зовут надеждой.
А уж с ней-то совладать и подавно пытаться, все равно, что спорить с невеждой.
Эта падла как тараканы, атомной бомбой ее не выжечь.
Можно сразу запереться в комнате и знать, что сумела снова новую беду на себя навлечь.
Перестань его обвинять, мол не вместе и плохо, и грустно. Не все в жизни праздник, бывает и пусто.
Ты времени себе свободного побольше дай, так и повеситься не долго и все хорошее пропить начисто.
Оглянись вокруг, мать, нам еще есть за что воевать.
Да и на что нам дана молодость, если не танцевать?