Любимая футболка. Про болтуна
- Айтматова 15. У памятника. 500.
В машине подвозившего меня мужика пахло сырым мясом, лимонами и типографской краской. На заднем сиденье лежали пачкой какие-то газеты. Радио бодрило нескончаемым клубняком. Бц-бц-бц. Доехали быстро. Главное преимущество темного времени суток.
Серьезный и Болтун жили вместе уже пару лет. Снимали двушку на двоих.
Дверной звонок не работал, но я все равно позвонил. Не починили. Сообразив, что не забрал сдачу у таксиста так и стоял, барабаня в дверь. Открыл Серьезный.
- Никак в туалет приспичило? Чего долбишь?
- Здорово. Задумался.
- Здорово. – Серьезный буквально втащил меня внутрь квартиры. Ничего не изменилось со вчера. Ботинки, туфли, кроссовки – вся возможная обувь разбросана.
- Болтун где?
- Спит. Бухой.
- Сильно мы вчера?
- А ты не помнишь ? – Я не помнил.
- Ну, ты вроде еще ничего, держался. А этот, как тварина нажрался. Как только ты ушел, минут через десять очнулся и за тобой пошел. Ей-богу, я иногда думаю, что вы нет-нет, да утешаете друг друга. Голубки.
- Тоже хочешь?
- Держи карман шире. Короче, он на улицу, я его не пускаю. Но, он же, как бык, сука! Неудержимый. Зашел в ванную, взял щетку зубную и в подъезд. Я – за ним. Он вышел, сел на асфальт, щетку в рот засунул и давай в небо смотреть. Так и сидел. Я его поднимаю, он ни в какую. Посидел так – я пять сигарет скурил - и зашел. Сам. До сих пор спит. Курили чего вчера?
- Не помню. – Я и, правда, не помнил.
- Слушай дальше. Ему видать ночью совсем поплохело. Он все мои футболки из шкафа вынул и вином облил, долбоеба кусок! Очухается, убью.
- Да ладно?!
- Ну. Так что снимай свою. Мне ехать надо. Брат попросил кое-кого встретить. Приеду, верну.
Серьезный хоть и говорил с негодованием, нотки просьбы все же чувствовались.
- А я как?
- А ты, оставайся. В моей домашней походишь. Если куда надо, мои скоро достираются.
- Так давай я съезжу.
- Нет, я брату сам обещал. Это его потенциальной барышни младшая сестра.
- Даже так. Хорошо. На.
- О, да ты поправился. Аппетитный такой.
- На себя посмотри. Хочешь меня?
- Иди в задницу.
- Не я же начал.
Серьезный уехал в аэропорт, в моей любимой футболке, с изображением пасхального кролика из «Донни Дарко».
Квартира холостяков – зрелище во многом своеобразное. В разных углах, например, можно было заметить порядка пяти раскрытых книг корешками вверх, пустые бутылки из-под различного алкоголя, открытые пачки сигарет. На столе у стены лежал женский журнал с Эммой Уотсон на обложке. Кто-то очень изобретательно дорисовал ей усы и бороду и татуировку-мошонку. Такими талантами блистал Болтун, который, кстати, громко мычал во сне.
Я заглянул в спальню. На надувном матрасе лицом вниз лежал «тату-художник». Посапывал, как всегда. В одежде, но без носка на левой ноге.
Пока мыл посуду, футболки Серьезного достирала машинка.
Хотелось поговорить. Даже с пьяным Болтуном. Будить смысла не было – в таком состоянии это бесполезно. Товарища я знал хорошо. После вчерашней попойки, он, скорее всего, продолжил пить дома, как только Серьезный уснул. Оттого и порча футболок и его состояние.
В холодильнике было пиво. Вкусное, темное, холодное. Такое же пиво мы с Болтуном пили полгода спустя на свадьбе Серьезного. Та поездка в аэропорт оказалась для него судьбоносной. Он тогда еще не знал, что едет встречать свою будущую супругу. Позже она сказала Болтуну, что «Донни Дарко» ее фильм. Ее любимый фильм. А футболку он мне так и не вернул. Да я бы и не взял. Это ведь отчасти артефакт их союза.