Ловушка, или Лохушка
При перелете в Новосибирск транзитом через Астану на казахстанской таможне у меня отобрали паспорт. Я слышала о том, что паспорт без ИИН недействителен, но не придала этому значения, поскольку с моей мизерной пенсией о загранице мечтать не приходится. И тут я об этом забыла. «Вы понимаете, что Вы никуда не летите?» –строжится надо мной службист. Стараясь не терять самообладания, показываю ему обратный билет, мол, перерегистрирую и полечу назад, в Алматы. «Нет, без паспорта Вам никто билет не оформит, даже на железную дорогу». Тут в разговор нервно вмешался мой брат: «Вы хотите сказать, что она у вас в самолете будет жить, пока бородой не обрастет?». И решительно зашагал к диспетчеру. Через некоторое время диспетчер позвонила на пункт, и «кэптен» понес ей мою злополучную паспортину, а я побежала за ней. Теперь уже не паспорт был при мне, а я при нем. Потом я так же бежала за ним до трапа самолета, только мой бумажный с подмоченной репутацией идентификатор был уже в руках диспетчера. Затем я с ним распрощалась. Вместо него мне выдали акт изъятия.
Вот и все впечатления от поездки на малую родину, на которой я не была почти полвека. Вроде бы, никто, кроме меня, не виноват в инциденте. Это как раз тот случай, когда говорят: «Пиши на себя жалобу». Но почему-то горько осознавать, что вот так, не за понюшку табаку, можешь стать игрушкой, пешкой в руках … судьбы? случая? своей безалаберности? Вспомнились с подобным сюжетом фильмы «Паспорт», «Приключения итальянцев в России», «Закон есть закон». Через них с незашлакованным сознанием творческие личности к нам обращаются: «Опомнитесь, люди, отношения должны быть другие, более приспособленные к человеку, а не к бездушной государственной машине».
Кто-то, прочитав эти строки, наверное, с раздражением скажет: «Да таким лохам, как ты, микрочип надо вживлять во лбу для удостоверения личности». Но я не хочу. Я хочу чувствовать себя полноценной личностью, человеком и без «бумажки», и без микрочипа, и без лагерного номера, тем более.
Виртуально восполняю неудавшуюся поездку «Путешествием к Беловодью» (в ютубе, разумеется). Красочный фильм хоть как-то меня утешил. Щемит сердце от вида родной природы. Но больше меня тронули животные: кроткие вьючные лошади, молодая овчарка, отважно преодолевающая бурный поток горной речки. Испытывая к ним жалость и нежность, понимаю, что я животных люблю больше, чем людей. Они мне понятнее, они не лгут, не обжуливают меня, как компания «ЭйрАстана», к примеру. В отличие от «Красавиа, она не вернула мне 70% от стоимости неиспользованного обратного билета, сославшись на то, что по их правилам сумма штрафов (за отказ, за неявку…) превышает его стоимость (надо учесть на будущее, что эти ребята борзые).
Наверное, по наитию свыше философ В. Розанов догадался: «У животных есть душа. Душа ребенка, только она никогда не вырастет». И не то, чтобы мне очень хотелось бы стать лошадью или собакой, но государство всегда со мной обращалось, как с лошадью и как с собакой.
Перед поездкой сын подсунул мне фильм А. Кончаловского «Белые ночи почтальона Тряпицына» (Башмачкина наших дней) в надежде, что наглядевшись на этих недотёп, я отрезвлю свой сентиментальный порыв. Так же, как Чехов, он не испытывает жалости к башмачкиным, полагая, что эти пришибленные сами виноваты в своем духовном и материальном убожестве – плывут по течению, как дохлая собака, безвольно принимая навязанные узурпаторами правила игры по жизни. «Ты знаешь, что люди как биологический вид – это животные?» – важно экзаменует меня ученый. «Знаю, скажу больше, довольно часто встречаются совершеннейшие скоты».
Просмотрела и документальные фильмы в ютубе про интересующий меня объект. Они меня словно вернули в совковое прошлое. Глава региона А. Бердников демонстративно объезжает подведомственное ему хозяйство («Мороз-воевода дозором обходит владенья свои»). Внешне он похож на нашего В. Божко. И неудивительно, ведь это особая порода людей. Чиновники похожи друг на друга, как жуки-хрущи (здесь в своих наблюдениях я не особо оригинальна, поскольку почти дословно цитирую Оруэла). Кадр за кадром показного «непринужденного» общения с народом. Юродивый народец натянул на себя маску лицемерия и наперегонки шестерит перед начальством: «Спасибо Вам за заботу, мы за Вами, как за каменной стеной…» (Тьфу, так бы и плюнул в подхалимскую рожу). Затем местный божок отправился в детский сад за очередной порцией лести и поклонения. Небольшая стайка дошколят, между ними, как всполошившаяся квочка, заметалась воспитательница. «Дети, – театрально обращается к ним благодетель, – а кто у нас в стране президент?». Желторотики ему с горшков пищат: «Пу-у-у-тин». (Фу, аж затошнило). Вот вам будущие тряпицыны-башмачкины, об которых ноги вытирают. Ну откуда, скажите на милость, в атмосфере холуйства и самодурства взяться высоконравственной личности с развитым чувством собственного достоинства, гордости, чести, а главное – совести? Ведь это как надо себя не уважать, чтобы так заискивать и пресмыкаться, причем прилюдно. Воспитательница перед «благодетелем» согнулась в дугу и кланяется, как китайский болванчик (см. сказки Андерсена). А «благодетель», судя по его реляции, в свою очередь перед Путиным – китайский болванчик. Идеальная социальная иерархия тоталитаризма-авторитаризма во всей своей красе.
Пирамида власти – изобретение человеконенавистника дьявола, а потому она гибельна для человечества. Тоталитарное общество так устроено, что люди в нем навсегда остаются незрелыми, инфантильными и потерянными, т. к. за них все решают вожди-благодетели (опекуны). Девиз тоталитаризма – «Отдайте нам вашу свободу, а за это мы будем думать за вас». До революции умами и душами толпы владели узурпаторы-попы. Религия была официальной идеологией. Затем идеологическую плетку у них вырвали большевики и погнали это стадо кого на заклание, а кого стричь. Теперь тихой сапой клерикалы восстанавливают утраченные позиции пастыря стада «агнцев божьих». Взращенные тоталитаризмом уже не могут жить своим умом, они боятся свободы. Лишившись указующего перста пролетарского вождя, убогие потекли к патерам. Среди зомбированных есть даже мои дальние родственники – двоюродная сестра, жена брата. Несчастные и шагу не смеют ступить без «благословения» «святых отцов»: священник не разрешает пользоваться интернетом, пугая «сетью дьявола»; пастор не дозволяет переливание крови, ведь кровь – это душа … и прочее мракобесие. Церковь как учреждение – тот же тоталитаризм, та же пирамида власти, тот же волюнтаризм. Когда государство и церковь не могут сойтись в цене, они враждуют между собой. Но в основном они ладят.
На первый взгляд, потерянные и апатичные тряпицыны-башмачкины кажутся более симпатичными, чем наглые и подлые рвачи и ушлаганы. Но это поверхностный взгляд. Именно благодаря безразличию этой серой массы становятся возможными вакханалии, организованные политическими авантюристами 1917-го, 1991-го и т. п. В фильме аллегорией болота, где кикиморы живут, Кончаловский дает подсказку: вся Россия – это стоячее болото с бесхребетными обитателями-кикиморами. В Казахстане дела обстоят не лучшим образом. Основная масса видит целью жизни материальное преуспевание и беспринципно приспосабливается к порочной системе, принимая условия игры, навязанные сверху – для стяжания любые средства хороши. Подлогом документов, подкупом чиновников стервятники отнимают чужое имущество – цинично, на глазах «честного» инертного народа. Задыхаясь в зараженном моральном климате, хочется отсюда бежать. Но куда? «Если бы нашлась страна без криков и шума… без подчеркнутого государственного произвола, страна, где люди жили бы в дружеском общении и у них были бы мудрые правители, разве такая страна, где нет ни принуждения, ни высокомерия по отношению к чужим и ближним, разве такая страна не стала бы моей родиной? Но мне ее не найти. И я в нее не верю.» (В. Кёппен «Смерть в Риме»).