Лермонтов

Пушкин – это всегда день, свет, солнце. А Лермонтов – сумерки, ночь, мрак. А я люблю ночь, мне всегда спокойно ночью: я читаю, перечитываю какие-то ранее прочитанные книги, что-то иногда пишу, сочиняю. И только глубокой ночью я чувствую себя уютно и комфортно, обретаю полную гармонию с собой, с миром, с вселенной. Лермонтова я всегда любил больше Пушкина. Пушкин так и остался в моей памяти взрослым, с трезвым взглядом на вещи, на мир, на жизнь, больше приближенным к действительности, а Лермонтов вечным ребенком, невинным, чистым, ранимым. Любовь к Лермонтову, мне кажется, ещё пришла через сострадания к поэту, к его судьбе, юности, к его не понятому никем большому дару. Мне всегда было жалко Лермонтова, потерявшего в младенчестве мать, воспитывавшегося без  отца, вечно одинокого, без любви, без семьи, без славы. Лермонтов всю жизнь, как мы это уже знаем, был страшно одинок и поэтому через свои сочинения стремился к людям, когда Пушкин от людей уходил в поэзию: «И как преступник перед казнью, Ищу кругом души родной». Удивительно, что про Пушкина, после Пушкина, очень много говорили и писали, а после трагической гибели Лермонтова, даже слово о нем вымолвили, не захотели.  Чего только стоят слова императора Николая I о гибели Лермонтова: «Собаке собачья смерть». Что мы знаем о Лермонтове, кроме того, что у него был тяжелый взгляд, что он был ядовитым на язык, что не любил читать свои стихи, ненавидел женщин и был злым молодым человеком? О Лермонтове мы вообще ничего не знаем и не понимаем, и не поймём, каким он был большим поэтом!