Кыргызстан, Таджикистан: женщины становятся экстремистами
Исследование проводилось организацией ООН-Женщины в нескольких странах, включая Кыргызстан и Таджикистан.
Факторами, способствующими экстремизму, принято считать проникновение салафитских идей, миграцию, бедность, низкий уровень как светского, так и религиозного образования, а также репрессии властей. Проведённые исследования также указывают на индивидуальную психологию людей как одну из главных причин.
Для зарождения экстремизма или терроризма необходимы четыре фактора: наличие группы, идеологии, социальной поддержки и индивидуальных уязвимостей. Радикализация может развиваться и в родной стране, и за рубежом, где чаще осуществляется сама вербовка в ИГИЛ и другие группы.
Полевые исследования в Таджикистане указывают на совокупность различных факторов, побуждающих к радикализации. Говоря о мужчинах, можно отметить наличие у них обид, замкнутости и нигилизма. Эти люди зачастую «отвергают этот мир» и ищут смысл в чем-то, как они уверены, более высоком. Возможно, эти люди чувствуют себя чужими в системе ценностей, ориентированной на благосостояние и потребление. Особо выделяется и наркозависимость, которую вербовщики ИГИЛ предлагали «искупить» участием в т.н «священной войне». Исследования также указали на связь радикализации с урбанизацией. Поддержка экстремизма присуща густонаселенным местам. В Таджикистане это города Душанбе, Ходжент, Куляб, Курган-Тюбе; пригороды Вахдат и Гиссар; полугородские населённые пункты Шахритуз, Кубодиен и Вахш. Сельская местность, отдалённая от главных дорог, где и уровень образования ниже, не столь затронута радикализацией.
Из исследований также следует, что в некоторых местностях большинство из тех, кто направились в Сирию и Ирак, являются этническими узбеками. В Таджикистане речь идёт о районах, граничащих с Узбекистаном, в том числе, районах Хатлона. В Кыргызстане это юг страны. Есть предположения о связях явления с разочарованием людей из-за ограниченного доступа к госслужбе, с меньшими возможностями для продвижения и частыми фактами дискриминации.
Но как происходит радикализация мужчин и женщин? Есть ли различия?
В целом, число выходцев из Центральной Азии в ИГИЛ оценивается от 2000 до 4000 человек. Данные указывают и на растущую вовлеченность женщин Кыргызстана и Таджикистана в насильственный экстремизм. Так, власти Кыргызстана сообщают о 863 гражданах, направившихся в Сирию и Ирак с 2010 по 2016 год, в том числе 188 (23,8%) женщин. Официальные лица Таджикистана отмечают, что между 2012 и серединой 2016 года, 1094 человек покинули страну, чтобы присоединиться к ИГИЛ, среди них от 125 до 200 женщин.
Власти Кыргызстана сообщают о 863 гражданах, направившихся в Сирию и Ирак с 2010 по 2016 год, в том числе 188 (23,8%) женщин. Официальные лица Таджикистана отмечают, что между 2012 и серединой 2016 года, 1094 человек покинули страну, чтобы присоединиться к ИГИЛ, среди них от 125 до 200 женщин (до 18%).
В основном, власти объясняют вовлечение женщин в экстремизм их пассивной ролью в семье и общепринятой нормой следовать за мужьями. В Таджикистане приводятся данные об отъезде целых семей из Согдийской и Хатлонской областей. По данным 2015 года, в ИГИЛ было 154 таджикских семьи, в том числе, 100 женщин и 162 ребенка. В некоторых случаях женам сказали, что они едут работать в Турцию вместо Сирии, но иногда женщины заранее знали, что едут в Сирию, и последовали за своими супругами, чтобы сохранить семью.
В Кыргызстане следователи также говорят о «зомбировании» женщин. Большинство участников опросов характеризовали их как неспособных к решительным действиям и не могли оценить влияние женщин на распространение экстремизма. По данным правоохранительных органов, практически все женщины, отправившиеся в Сирию, следовали за мужьями. Косвенно это подвержается тем, что в одном из интервью директор гимназии в Оше сообщила, что вербовка супругами стала так распространена, что первое, о чём родители невесты спрашивают будущего мужа, не намерен ли он увезти невесту в ИГИЛ.
Тем не менее, в ходе опросов выявилось, что среди женщин были и активные участницы, которые приветствовали экстремизм осознанно и присоединились к иностранным группировкам добровольно. В Таджикистане власти сообщали о случаях, где, по меньшей мере, пять женщин самостоятельно отправились в Сирию. Они учились в университетах, работали и их, по-видимому, привлекла идея вступления в брак с джихадистами образца «мачо». Авторы пишут, что таких женщин привлекают ложные представления о нравственной чистоте, равенстве и единстве людей независимо от этнической принадлежности, о которых пишет пропаганда ИГИЛ. В другом случае 34-летняя женщина из Душанбе отправилась в Сирию, а затем вернулась в Таджикистан, чтобы нанять других женщин и забрать одного из своих мужей (у неё их было 3). В Согде 28-летняя бывшая танцовщица ночных клубов была приговорена к 12-летнему тюремному заключению за намерение участвовать в конфликте в Сирии с гражданским мужем.
Исследование по Кыргызстану указывает на активную роль некоторых женщин, привлечённых идеей о том, что ИГИЛ есть настоящий халифат. Гендерно-ориентированная пропаганда экстремистов обещает женщинам высокий статус при поступлении в исламскую полицию, а также финансовые выплаты. Их также приглашают работать вербовщицами. Сообщается о двух рекрутершах, развернувших деятельность на территории Кыргызстана по вербовке других женщин по интернету. В другом случае полиция Джалалабада рассказала о двух девушках-подростках, которые были завербованы, общаясь с потенциальными мужьями в Турции по WhatsApp. Они получали от «мужей» деньги и договорились встретиться с ними уже в Сирии.
Известны случаи, когда родители поддерживали поездку своих детей на Ближний Восток из-за выгоды и фанатизма. В Кулябе, в Таджикистане, матери радовались поездке дочерей с мужьями в Сирию, потому что ожидали, что им скоро отправят деньги. Женщины говорят, что не знали о войне. В докладе по Кыргызстану приводится случай пожилой женщины в Иссык-Кульской области, убедившей 9 членов своей семьи последовать за собой в Сирию, рассчитывая на вознаграждение в размере 3000 долларов за каждого. Из всей семьи сбежать из ИГИЛ удалось только её внуку-подростку.