Кусочек скуки.
Воскресенье. Двадцать второе марта, через месяц день рождения. Не мой. Ленина.
Никогда не знал с чего начинать такого рода рассказы. Наверное, все началось с того, что я поступил в академию. Или раньше. Намного раньше. Не знаю. Не важно. Важно было лишь то, что нынешняя моя жизнь вертелась юлой. Все то, чего мне так не хватало, теперь было в избытке. Кроме денег. Их у меня никогда не было. И сейчас тоже. Ну да ладно. Зная, что дома тебя ждет полная тарелка и постель, о деньгах можно было не думать. Но я думал. Я вообще часто думал не о том, о чем нужно. Поэтому денег у меня и не было.
Первый абзац был написан мной в троллейбусе. Зачем, я так и не знал. Но я хорошо знал, что люблю троллейбусы. По сравнению с трамваями и автобусами, их салоны были наиболее чисты, а люди в них были в меньшинстве. За это была своя плата, троллейбус например, ехал медленнее. Хотя, минусом я это не считал. По крайней мере, сейчас, когда я мог позволить себе немного помечтать во время неспешной поездки. А вот и моя остановка. Быстро как-то. Увы...
Я курил. Мимо проходили десятки людей. Кто-то смотрел с отвращением на меня, кто-то не смотрел. Мне было не важно. В толпе я заметил мальчика лет десяти на велосипеде, потом старушку с ходунками на колесах, потом родители везли коляску с ребенком. Обернулся назад и взглянул на дорогу, по которой неслись машины. Меня осенило – колесо величайшее изобретение. Оно преследует нас в течение всей жизни. Коляска, ходунки, велосипед, машина, хм, гроб на колесиках? Вспомнил об инвалидах-колясочниках. Мда, такие вот рассуждения ни о чем. Как и всегда, впрочем.
Мне предстоял квест из разряда "найди то, не знаю что". В поисках, я зашел в цветочный магазин, хотя цветочным назвать его не поворачивался язык. Наравне с прекрасным здесь продавали довольно обычное. Я картошку имею ввиду. Мне это показалось гениальным. И роза, и картошка, и тюльпан, и морковь - все это растения и был смысл продавать их в одном месте. Да, совершенно разные назначения, но в супермаркетах у нас рядом друг с дружкой лежали еда и например отвертки. Или дрель. Или туалетная бумага, хотя она, так или иначе, связана с едой. Например, колбасу делают из туалетной бумаги. Я отвлекся. Картошка это не так романтично, как цветы, но более практично. И сытно. Никогда я не был романтиком, от того и любил больше картошку. Нет, не так. Цветы я вообще не любил. И покупать я их тоже не любил. Даже ненавидел. Почему я так и не понял. Может потому, что никогда в них не разбирался. Может потому, что их внешний вид не производил на меня какого-либо впечатления. Скорей всего, потому, что я не мог оценить их аромат из-за постоянной заложенности носа. Да, точно из-за этого...
У меня был бурный день. У людей бывают бурные ночи, а у меня вот был бурный день. И бурный вечер тоже был у меня. А в заключении всего у меня будет совершенно обычная поездка домой.
Зайдя в автобус, я сразу заприметил два свободных места. Мне нужно было выбрать с кем сесть, с женщиной лет тридцати-сорока или с парнем, приблизительно моего возраста, но довольно таки странной наружности. Я про него подумал даже: «Представители ЛГБТ среди нас». Потом мне стало стыдно, я ведь судил всего лишь по внешности. В качестве извинений я решил сесть с ним. Да, у меня было сомнительное понятие о том, как нужно извинятся. С другой стороны, зачем мне извинятся перед ним? Ну да ладно. Сел с ним. В принципе, выделялся он только мелированными волосами. И все. Вот так придерживаешься какого-либо стиля, и ты сразу гей в глазах народа. Хотя, одного меня народом назвать нельзя, а мнение остальных я не знал. Пока я рассуждал парень вытащил телефон из кармана. Роется в телефонной книжке. Ага, шеф. Набирает номер. Я не понимаю, о чем он говорит, сквозь наушники я слышу только его интонации. Такие интонации используют, когда хотят высмеять голубых. Забыл сказать, что я гомофоб. Разговор окончил, он повесил трубку. Я смог разглядеть заставку на его телефоне. Там был молодой парень, но нельзя было сказать кто. Я подумал: «Ну, точно гей. Или нарцисс». В этот момент до парня, неопознанной сексуальной ориентации, начал доходить тот факт, что он под моим наблюдением. Он, то и дело, бросал на меня косые взгляды. Стало страшно. Чего бы он там не думал, любые его мысли были мне страшны. Мне стало жарко. Словно прочитав мои мысли, парень открыл форточку. Стало еще страшнее, но свежий воздух успокоил меня. Я смотрел на телефон. Пальцы снова стали нажимать на сенсорные кнопки в надежде набрать нужный номер. Абонент был подписан как «Zaika». В голову пришла шутка о заиках, но было отчетливо понятно, что звонил парень некоему зайке. Или некой. Я решил снять наушники и послушать о чем они будут говорить. «Привет, Дим» - этого мне было достаточно, что бы остаток пути пролетел незаметно. Хотя, я мог ошибаться. Я был бы рад ошибиться. Я надеялся ошибиться. Остановка. Снова. Снова быстро.
Я выхожу из автобуса и оборачиваюсь. Парень смотрит на меня. Водитель нажимает на газ, автобус трогается. Люди живут, люди умирают, а я стою на остановке. А парень собирается выйти на следующей.
Пешком до дома пять минут. За это время у меня в голове родилась целая жизнь целого человека. Был у меня друг, который жил напротив той остановки, где сейчас выходит парень из моего рассказа. И предстояла ему какая-то операция на органы, столь важные для мужчин. Друг все боялся еще. Я бы тоже боялся. Так вот, что я придумал: Операция проходит неудачно, моему другу поломали репродуктивную систему. Он немного трогается головой, обесцвечивает волосы и становится геем. Все просто. Да, думая о таких вещах денег не заработаешь. Вот я и сижу без денег. А друга навестить надо.
Папа говорил, что я одеваюсь как распиздяй. Мама тоже так говорит, но она находит в этом особый шарм. Ох уж эти романтики. В любом случае ее слова были мне приятны. Кстати о словах. Что я могу о них сказать? Ну, разве что мой словарный запас был беден. В плане достатка мы с ним шли рука об руку.
Потом напишу еще. А цветы я так и не купил.