Кулинария – дело тонкое
Тётя Циля, как заведено у заботливых жён, каждое утро вставала с петухами и готовила ему питательный завтрак. Иногда бессонница её терзала в своих скользких лапах, и бедная женщина бежала прочь из спальни, дабы бурной кухонной деятельностью нагнать на себя усталость и сон. Доктор Ридельман, престарелый терапевт, неоднократно намекал тёте Циле, что бессонница является предвестником женского увядания, да и вообще грядущей старости, но как можно доверять словам человека, который начал эскулапить при самом Ленине, а сам до сих пор бодро бегал в поликлинику и ещё после смены делал обходы по домам? Впрочем, Циля Абрамовна не печалилась из-за бессонницы, и на кухне под тление папиросы занималась тем, что в послесоветское время будет названо планированием по тайм-менеджменту.
В 6:00 вставал дядя Боря, он с непростительной для интеллигентного человека громкостью прочищал носовые каналы и старательно рассыпал зубной порошок по краям раковины. К тому моменту, как он выходил из ванной, на столе красовались яичница, тарелочка с сырниками да дымилась кружка с тёмным варевом. Пищу посолиднее дядин Борин капризный желудок принимать по утрам отказывался. Составив ему компанию за трапезой, тётя Циля собиралась на улицу и выходила из дома под ручку с благоверным. У подъезда она заботливо дёргала дядю Борю за галстук (ну не лобзаться же на глазах у соседей!) и отправляла его на работу. Тем временем во дворе появлялся молочник, а у тёти Цили уже была наготове авоська с пустой банкой для парного молока и шёлковый кошелёк с застёжкой-поцелуйчиком.
В 7:00 часов просыпались сыновья, которые вытворяли с раковиной то, чего не хватало наглости сделать их отцу. Тётя Циля терпеливо ждала, пока освободится ванная, и только потом появлялась там с синей тряпкой и разражалась тирадой в адрес неаккуратности сынов Адама и тяжести женской доли. Пока дети надевали гимнастерки, их мать подогревала сваренную ночью кашу и остужала кипячённое молоко.
На пороге квартиры она допрашивала сыновей, выпытывая наименования столиц или требуя скороговоркой выдать ей выученный стих, и только потом выдавала мешки со сменкой и благословляла их зубы на порушение гранита науки.
И только выпроводив домочадцев из дому, тётя Циля позволяла себе растянуться на софе и восстановить справедливость, нарушенную своей бессонницей.
Но то был обычный будний день, а бывали ночи, когда в тёте Циле просыпался кулинарный гений, и она хотела удивить мужа завтраком. Тогда все продукты выгребались из холодильника, из кухонного шкафа доставалась толстая поваренная книга, и прелестный пухлый пальчик суетливо шнырял по оглавлению и переворачивал пожелтевшие страницы.
– Та-а-а-а-к, рябчик под клюквенным соусом… Это то, шо нужно! Ингредиенты…А-я-я-й, а у меня и мёда-то нет! Ну что ж, видит Бог, я пыталась!
Пальчик снова пускался на поиски.
– Та-а-а-а-к! Жирные караси, тушенные с томатами! Возьмите сок одного лимона… – тётя Циля с подозрением косилась на стол с продуктами, – Ну конечно! Вчера за чаем приготовили последний цитрус, а мне теперь придумывать…
– Раздел «выпечка»… Медовик пропускаем… Наполеон? А где мне взять крэм? Масло у меня есть, – прищурилась тётя Циля, – а сгущёнка? А сгущёнку Боря вчера не принёс из магазина! Что за человек? Ничего ему доверить нельзя! Такой хороший торт мне испортил!
Тётя Циля сидела над рецептами, пока небо не начинало алеть и из спальни не раздавалось дребезжание будильника. Она вставала из-за стола и чувствовала себя отдохнувшей и сытой, как после юбилея в ресторане.
– Боря, Боренька! Ну почему ты такой безответственный? – вздыхала она и рассовывала продукты по полкам. – Яичница так яичница! И чего это я язвенника решила изысками кормить?