Куда идёт Казахстан – в прошлое или будущее?
Вопрос, конечно, интересный. Особенно учитывая тот факт, что вся промышленность Казахстана была построена при СССР. И, соответственно, все научные, образовательные, инженерные, технические и военные кадры обучались, работали и служили, используя русский язык.
Как и все постсоветские республики, после обретения независимости Казахстан приступил к построению своей национальной самоидентичности. Огромная роль в том, что этот процесс происходил мирно и цивилизованно, разумеется, принадлежит первому президенту Казахстана Нурсултану Абишевичу Назарбаеву.
В кабинете Елбасы Нурсултана Назарбаева до последнего времени висела карта Казахстана, где обозначены месторождения нефти, газа, урана, алмазов и других полезных ископаемых. Нажимая кнопки и зажигая соответствующие лампочки, Нурсулатан Абишевич наглядно показывал гостям и потенциальным инвесторам национальное богатство страны.
Некоторые наивно думают, что географическое положение и огромные запасы нефти, газа и урана делают Казахстан важным политическим и экономическим игроком на мировой арене. Запасы нефти составляют 30 миллионов баррелей, то есть Казахстан располагает тремя процентами мировых запасов нефти и поэтому относится к 15 странам мира, обладающим крупнейшими нефтяными запасами. Запасы природного газа достигают 85 триллионов кубометров, ежегодно Казахстан добывает около 40 миллиардов кубометров газа. У Казахстана — 15% мировых запасов урана.
Но вся проблема состоит в том, что, хотя по размерам территории Казахстан превышает всю Западную Европу, его население всего около 18 миллионов. И эту территорию надо удерживать и защищать.
В Казахстане есть две доминантные этнические группы: казахи, которые, согласно переписи 2016 года, составляют 66,48% населения, и русские, которых 21%. Около 70% населения — мусульмане, и почти 26 — православные. Когда-то процент русских был выше (38%), но их становится все меньше.
Является ли благом отъезд русского и русскоязычного населения из Казахстана?
Сторонники «единоязычия», разумеется, основанного на казахском языке, уверены, что так оно и есть. И всеми силами стараются, хотя, порой достаточно медленно и скрытно, изгнать не только русский язык, но и другие языки из учреждений, организаций и повседневного обихода.
Главный разлом в казахстанском обществе проходит не между казахами и русскими, а между казахоязычным миром и русскоязычным, которому принадлежат не только русские, но и многие казахи тоже.
А доля этнических казахов среди русскоязычного населения Казахстана весьма значительна.
И правительство, казахское по составу, ведет заседания на русском языке, что вызывает массу критики у националистов, которым невдомёк что пока передать сложные технические и экономические понятия на казахском языке просто очень затруднительно. И должны пройти многие десятки, если не сотни лет, чтобы это стало возможным.
Социологи хорошо знают, что русскоязычные казахстанцы обычно состоятельнее: как правило, у них есть собственное жилье и профессия с доходом выше среднего. А казахоязычные чаще беднее: они сталкиваются с финансовыми и жилищными проблемами, имеют пробелы в образовании. Это связано со сложившейся еще в советские времена системой подготовки кадров — русскоязычных преподавателей традиционно готовили лучше, чем казахоязычных.
Русскоязычные – носители той самой европейской культуры, к которой так стремится Казахстан, при этом отказываясь от русского языка и кириллицы в пользу английского языка и латиницы.
А доля казахоязычного, архаичного и традиционного населения растет постепенно и неуклонно. И вопрос подготовки и соответствия мировым стандартам казахстанских научно-технических и образовательных кадров с каждым годом становится всё острее.
И возникает резонный вопрос: так куда идёт Казахстан – в будущее или прошлое? И неужели процессы национальной самоидентификации, ограничения русского языка надо то и дело «ускорять и ускорять»?
У Казахстана есть прошлое, которым следует гордиться. Но только на нём нельзя построить успешное будущее. И всё было бы очень просто, если бы величие страны определялось бы величием и красотой её столицы…
Тем более, что на этом пути есть массы опасностей и скрытых подводных камней.
Обладая огромной территорией и неисчислимыми запасами ресурсов, Казахстану с его малым населением угрожает опасность просто стать ареной схватки за эти ресурсы между мировыми центрами силами. И политическая элита Казахстана обязана это понимать.
И как она представляет себе изучение, обслуживание, ремонт вооружения и боевой техники, не говоря уже о самой войне, если часть казахстанской армии еще говорит по-русски в полном объёме, а вторая часть знает русский язык только слегка?
Неужели вероятный враг будет терпеливо ждать, пока Казахстан полностью переведёт на казахский язык мегатонны и тысячи терабайт информации, которая существует на русском языке?
Политика самоизоляции от России, исповедуемая частью казахстанского руководства, толкает Казахстан на весьма скользкий путь.
Вот только один пример.
Новый президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев получил от своего российского коллеги Владимира Путина предложение построить в РК атомную электростанцию.
Вопрос строительства АЭС в Казахстане, как одного из вариантов создания дополнительных генерирующих мощностей, обсуждается уже около 20 лет, но ни мощность, ни сроки, ни место строительства так и не определены. И это при том, что даже в самой столице Казахстана Нурсултане остро ощущается дефицит электрических мощностей.
Казахстан, занимая второе (после Австралии) место по разведанным запасам урана, с 2010 года является его ведущим мировым производителем. Большинство запасов казахстанского урана можно добывать самым экологичным и низкозатратным способом подземного выщелачивания. Именно это позволяет Казахстану сохранять лидерство в общемировом объёме добычи урана.
Всячески отрывая себя от России и «имперского прошлого», Казахстан оставил себе от полного ядерно-топливного цикла (ЯТЦ) лишь три звена.
Связаны они с добычей и производством концентрата закиси-окиси урана. Этот концентрат, который в основном используется как сырьё для изготовления ядерного топлива, в полном объёме идет за рубеж: Китай (57% от всего экспорта в 2018 г.), Канаду (18,2%), Россию (16,6%), Индию, США, Южную Корею, Японию, страны Евросоюза. Поставки казахстанского урана покрывают потребности практически 40% мировой атомной энергетики (по состоянию на 2018 г. в мире насчитывалось 443 ядерных реактора, а свыше 70 стран мира начали или планируют строительство энергоблоков АЭС).
И, несмотря на мировое лидерство в добыче урана, Казахстан собственной атомной энергетикой не обладает.
Подписывались меморандумы и протоколы о намерениях, составлялись «дорожные карты» то с французами, то с канадцами, то с японцами, но в итоге запланированные в программе мероприятия исполнялись «только в части добычи природного урана», а в остальном значимых подвижек не оказалось. Просто мировые энергетические компании совершенно не желали делиться своими технологиями.
Что ими какие-то казахстанцы, которым не хватает электроэнергии? Главное, чтобы они добывали и продавали уран по приемлемым ценам, а там хоть трава не расти…
В то же время РФ много раз предлагала строительства АЭС, но каждый раз то ли из-за пресловутого желания «уйти от империи», то ли из-за чего-то другого, именно из-за позиции казахстанской стороны эти предложения заканчивали свой путь в мусорной корзине.
Последний раз в 2014 году нашими странами был подписан меморандум о сооружении АЭС на территории бывшего Семипалатинского испытательного полигона в г. Курчатове. Предусматривалось строительство АЭС с реакторами типа ВВЭР установленной мощностью от 300 МВт до 1200 МВт и возможность производства ядерного топлива на территории страны. Однако в ноябре 2016 года министр энергетики Канат Бозумбаев заявил, что из-за наличия в стране избыточных энергомощностей в ближайшие 7 лет необходимости в АЭС нет, и она строиться не будет.
В прогнозном электроэнергетическом балансе республики указано, что в 2023 году производство электроэнергии составит 113,4 млрд. кВт/ч, а потребление –105 млрд кВт/ч. Правда, Бозумбаев почему-то умолчал, что казахстанцы с удовольствием увеличили бы энеггопотребление, если бы не тарифы… Ведь можно производить 1 кВт, но по такой цене, что всё население Казахстана не сможет его купить… Вот тебе и профицит!
И тут, даже если решение о строительстве первой казахстанской АЭС будет принято, и позиции, наконец. согласованы, очень «неожиданно» для правительства Казахстана, но вполне ожидаемо, с точки зрения банальной логики, возникал проблема с кадрами.
Оказывается, что специалисты атомной отрасли уже начали уходить от русского языка, но к английскому пока так и не пришли. А на казахском, к сожалению, ни строить, ни эксплуатировать АЭС пока в мире не научились.
На обучение одного квалифицированного специалиста в атомной отрасли требуется около 10 лет. Следовательно, подготовка кадров должна опережать программы строительства и ввода в эксплуатацию объектов атомной отрасли, в том числе и энергетики.
Специалистов по проектированию и строительству объектов атомной энергетики, радиационного материаловедения, инженерно-технического персонала будущей АЭС в Казахстане просто нет. Если во времена СССР наши специалисты обучались и работали на всех АЭС огромной страны, то теперь их попросту не осталось. И…?
Пока Казахстан «латинизируется», раздумывает о своей АЭС и проклинает «имперское прошлое», Узбекистан и «Росатом» договорились о строительстве в Навои АЭС из двух современных блоков нового поколения с несколькими вариантами финансирования.
Всё сказанное говорит лишь о том, что у Казахстана есть только одна перспектива для развития – это многоязычие и равноправное развитие всех наций и народов, проживающих на его территории. В конце концов, чем мы хуже Швейцарии, Бельгии или Финляндии?
Да и даже Чингисхан, как говорят, не принуждал народы насильно изучать какие-либо языки…
Тимур Абдуллаев