Кредо Эйнштейна
Принадлежать к числу людей, отдающих все свои силы обдумыванию и исследованию объективных фактов, имеющих непреходящее значение, - особая честь. Как я рад, что и я в какой-то степени удостоился этой чести, позволяющей человеку стать в значительной мере независимым от его личной судьбы и поступков окружающих. Но, получив эту независимость, не следует забывать о тех обязанностях, которые неразрывно связывают нас с прошлыми, ныне здравствующими и будущими поколениями людей...
Наше положение на этой земле выглядит странным. Каждый из нас появляется здесь невольно и без приглашения на короткий отрезок времени, не понимая почему и для чего. В повседневной жизни мы лишь чувствуем, что человек живет в угоду другим, тем кого мы любим и теми с чьими судьбами пересеклась наша судьба. Меня часто угнетает мысль о том, что очень многое в моей жизни строится на труде окружающих меня людей, и я осознаю, сколь многим я им обязан.
Я не верю в свободу воли. Великие слова Шопенгауэра: “Человек может делать то, что он хочет, но ему не подвластны его желания” сопровождают меня по всюду в жизни и позволяют примириться с любыми деяниями других, в не зависимости насколько они пагубны для меня. Осведомленность об отсутствии свободы воли позволяет мне не воспринимать себя и моих приятелей чрезмерно серьезно в качестве индивидуумов действующих и принимающих решения, и не терять самообладания.
Я никогда не стремился к благополучию или роскоши и даже в какой-то мере испытываю к нему презрение. Мое стремление к социальной справедливости, так же как и мое отрицательное отношение ко всяким связям и зависимостям, которые я не считаю абсолютно необходимыми, часто вынуждали меня вступать в конфликт с людьми. Я всегда с уважением отношусь к личности и испытываю непреодолимое отвращение к насилию и обезличке. Все это сделало меня страстным пацифистом и антимилитаристом, отвергающим всякий национализм, даже если он выступает в роли патриотизма.
Преимущества, создаваемые положением в обществе или богатством, всегда кажутся мне столь же несправедливыми и пагубными, как и чрезмерный культ личности. Идеалом я считаю демократию, хотя недостатки демократической формы государства мне хорошо известны. Социальное равноправие и экономическое благосостояние отдельной личности всегда представлялись мне важной целью, стоящей перед обществом, управляемым государством.
Хотя в повседневной жизни я типичный индивидуалист, все же сознание незримой общности с теми, кто стремится к истине, красоте и справедливости, не позволяет чувству одиночества овладеть мной.
Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, - это ощущение таинственности. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне, если не мертвецом, то во всяком случае слепым. Способность воспринимать то непостижимое для нашего разума, что скрыто под непосредственными переживаниями, чья красота и совершенство доходят до нас лишь в виде косвенного слабого отзвука, - это и есть религиозность. В этом смысле я религиозен. Я довольствуюсь тем, что с изумлением строю догадки об этих тайнах и смиренно пытаюсь мысленно создать далеко не полную картину совершенной структуры всего сущего.