Книга «Путешествие». Глава 13. Труд
Глава 13. Труд
- Какие удивительные эти создания… - сказал Абдулла.
Не понимая о чем он говорит, я посмотрел в его сторону. Он так внимательно рассматривал землю у кромки дерева, что я с присущим мне любопытством, спросил:
- Учитель, что вы там увидели?
- Иди, Джебран, посмотри! – тут же крикнул мне в ответ Абдулла. Он обеими руками открыл траву и произнес с каким-то детским восторгом:
- Видишь?!.
Я посмотрел, но ничего не смог увидеть. Тогда он с непониманием и обидой проговорил:
- Ну как же, Джебран, муравьи… Неужели ты их не видишь? Посмотри, какие они молодцы. Нам у них многому можно поучиться…. На минуту мне показалось, что мой наставник не в своем уме. Может дальняя и нелегкая дорога сказалась на его здоровье, но предположения я оставил на потом и ответил:
- Да, учитель, я вижу. И что с этого? Что-то я не могу до конца понять вас…
- Эх, сынок… какое же плохое у тебя зрение. Нам необходимо видеть суть вещей и учиться у всего, что нас окружает. Смотреть не только глазами, а разумом, сердцем и душой. Вот, например, перед нами сейчас эти ничтожные создания, которых в повседневной жизни ты даже не заметил бы. А ты знаешь, что они во многом превосходят людей?! Чем именно… а я тебе скажу - трудолюбием! Джебран, наблюдая за ними, я вспомнил про жителей одной деревни, с которыми произошла чудесная история и изменила их жизнь до неузнаваемости. Слушай внимательно…
У подножья горы Пилло жила своей жизнью деревня Лагаш. Во главе там стоял богач по имени Абагри. Он поделил жителей деревни на два лагеря – богатые и бедные. Ремесленники и торговцы, плотники и башмачники, кузнецы и архитекторы, лица с определенными занятиями составляли низшую категорию, которая работала на зажиточных людей и обеспечивала их всем необходимым. Они же, в свою очередь, вели беспечный образ жизни, утопая в роскоши и безделии. Праздность - она ведь как ржавчина разъедает человека скорее, чем усталость от работы. Этот яд успел отравить не только взрослых, но и сердца совсем еще юных детей. Отпрыски богатых часто издевались и смеялись над сверстниками, которые помогали своим отцам зарабатывать тяжелым трудом на кусок хлеба. Когда первые просыпались в теплых шелковых постелях, вторые уже давно трудились в поте лица. Когда одни не отказывали себе ни в чем, другие нуждались, но с терпением принимали все. Одни выбирали разнузданность, другие принимали простоту. У одних - чрезмерное удовольствие, у других - жизнь в тяготах и страданиях. Одни были томимы жаждой веселья, другие - жаждой воды от непосильных работ. У одних была усталость от голода, другие же уставали от еды.
Часто было и такое, что богатые дети могли кинуть камень, пнуть ногой или ударить палкой детей бедных и после даже не убегать, напротив, стоять, смеяться и гордиться своим поступком. Все это было безнаказанно, и все это прекрасно знали. Но стоило мальчику из простой семьи что-нибудь сказать против, грубо ответить или даже косо посмотреть, как его могли тут же наказать ударами плетью. Иногда сложившаяся ситуация требует покорности, ибо на кону стоит самое дорогое – семья. Так они и жили: одни упивались властью и вседозволенностью, другие - в нужде и страхе за родных.
- Шегал, если у меня была бы возможность сказать всего лишь одно слово, я сказал бы – «Хватит!». Хватит терпеть и выносить издевательства и унижения. Сегодня эти негодяи разбили голову моему единственному сыну, просто так, ради потехи. Он плакал у меня на руках и спрашивал, не понимая: «Отец, за что они так поступают с нами? Мы ведь ничего плохого им не делаем! Я пахал поле, когда сын Абагри подбежал и ударил меня палкой. За что он так со мной? За что?». И знаешь, Шегал, я не знал, что ему ответить. Я уже устал говорить ему о терпении. До каких пор это будет продолжаться? Неужели, сгорбившись, не поднимая головы, мы никогда не сможем полной грудью вдохнуть воздух свободы? Неужели до конца своих дней нам придется жить в молчании? Неужели это будет продолжаться бесконечно? – и с глаз Элама хлынули слезы. Это был землепашец. И отец и дед его промышляли этим ремеслом. Невысокого роста, худой, издалека его можно было принять за юношу. С козлиной бородкой и почерневшим от зноя и ветра лицом, он ходил перед Шегалом то назад, то вперед, не сдерживая своих эмоций.
- И что ты собираешься делать? – спокойно проговорил человек, сидевший напротив. Сутулый старичок с густыми бровями, уставший и измученный на первый взгляд, но стоило ему заговорить, как его слова не оставляли равнодушным никого. Все зависимые слушали его беспрекословно, так как речь была настолько чиста и в то же время немногословна, что он мог двумя словами решить спор, возникавший иногда между жителями.
- Я пойду и буду жаловаться! Я выскажу им все, что я думаю о них! Сколько можно пресмыкаться! Мы их одеваем, кормим, строим для них дома, одним словом, даем все необходимое, но вместо благодарности, получаем взамен унижения! Нет… Это не заслуживает слез моего сына… - и он быстро направился к выходу. Ярость его была настолько велика, что Элам не слышал слов, которые пытался сказать ему мудрый старик.
Настало утро. Первые лучи солнца разбудили Шегала. Он встал с постели, начал одеваться и готовиться к работе. Хоть он и был в преклонном возрасте, лучше мастера резьбы по дереву нельзя было найти в деревне. Не успел Шегал выпить стакан молока, как в его обветшалый дом вбежал мальчик и начал кричать: «Отец!!!! Отец!!!». Позже он узнал в этом мальчике сына Элама.
На улице происходила неразбериха. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то возмущался, одни успокаивали других. Из-за всего этого Шегал не мог понять и рассмотреть, что происходит. Но заметив его присутствие, люди немного успокоились и начали давать ему дорогу. Кто-то из толпы крикнул: «Смотри Шегал, что они сделали! Смотри, чем они платят за нашу покорность!». Когда Шегал, наконец, оказался на середине, он увидел своего старого друга. Его повесили на обозрение, чтобы все знали, каково это - перечить и не повиноваться. Смелые высказывания обернулись для друга смертью, оставив сиротой сына, а жену вдовой. Не справедливая плата за правду. Шегал тут же приказал снять мученика, накрыл верхней одеждой его тело и, опустив веки, долго стоял молча. Затем резко развернулся и бодрым шагом пошел в сторону красивого дома, который отличался, по сравнению с другими, богатством и роскошью.
- О, кто пожаловал ко мне домой! Старик, не думал тебя увидеть здесь..., - выкрикнул среди гостей тучный человек. Он редко вставал с места, так как обжорство – одно из множества пороков – занимало у него первое место. Это был Абагри. Гости с трудом повернулись в сторону Шегала. На лицах была надменность, недовольство и неприязнь, будто гость одним своим присутствием оскорбляет их честь. Но они не замечали то, что давным-давно превратились в блюдолизов и шутов, и отлично научились угадывать настроение своего хозяина, копируя мимику на его лице.
– Надеюсь, ты не хочешь попросить меня отправить тебя в дальнюю дорогу за этим несчастным? Как же его звали… Ладно, это уже не важно. Вчера он громко кричал, да так, что мои уши до сих пор болят. Думаю, сегодня его пыл остыл, – и он громко засмеялся. Окружающие тут же поддержали этот отвратительный смех. Вдоволь повеселившись, Абагри нахмурил брови, соответственно гости сделали тоже самое, и продолжил:
- Ну, выкладывай, зачем пришел?
- Хочу спросить тебя. Дерево, как бы мощны и крепки не были его корни, можно выкорчевать за какой-нибудь час, но нужны годы, чтобы оно стало плодоносить. Ты с этим согласен?
- Ну и… говори без всяких загадок, – взяв в руку жирный кусок мяса, несмотря на Шегала, отвечал ему богач.
- Не верши зло и не подрезай корень, от плодов которых кормишься сам.
- Что??? – с трудом приподняв тучное тело, крикнул Абагри. – Да как ты смеешь!.. Да как поворачивается у тебя язык!.. - захлебываясь от гнева кричал богач. – Взять этого ничтожного и наградить пятьюдесятью ударами плети!
Сидящие рядом одобрительно кивнули головой и с еще большим отвращением и возмущением посмотрели на Шегала, которого под руки уводила стража.
Когда вершили наказание, все кругом не могли сдерживать слез. Удары били прямо в сердце каждому присутствующему. На их глазах наказывали не одного человека, а наносили неизлечимые раны всему народу. Он не стонал от боли, глаза его были закрыты, на лице не читалось даже единого сожаления о несправедливой расправе. Вдруг из толпы прорвался мальчик, тот самый, который утром вбежал в комнату Шегала, и со словами: «Что же вы стоите! Сделайте что-нибудь!» обнял привязанного старика. Вершивший наказание грубо отпихнул мальчика в сторону и повалил его на землю. Шегал посмотрел на него и тихим, обессиленным голосом, сказал: «Не нужно. Сынок, скоро они прозреют», - и он снова закрыл глаза и смиренно выносил удары под взглядами всего народа и сына Элама. Когда богачи насытились зрелищем, они разбрелись по домам пировать и дальше наслаждаться жизнью. Оставшиеся подошли к несчастному и начали бережно распутывать веревки, которыми был привязан полумертвый Шегал.
Неожиданно небо затянулось черными тучами и мрак окутал все кругом, накрыв жителей необыкновенной тишиной. Затем откуда-то издалека послышался пронзительный гул и протяжный скрип. Земля содрогнулась, будто просыпаясь от долгого сна. Рушились дома и строения, люди не знали куда бежать. Бедные спасали родных и детей, богатые не успевали выносить золото. В один миг, от некогда цветущей деревни, под утро остались только груды руин. Все изменилось до неузнаваемости. Богатство обесценилось и не играло уже никакой роли. Простой народ быстро адаптировался к условиям и начал строить себе дома и приводить все в порядок. Каждый из них знал что делать, знал свою работу и выполнял ее, чтобы выжить. Женщины и дети трудились наравне с мужчинами и помогали им вернуть родной деревне прежний облик. И лишь богатые испуганные грязные и беспомощные, со своими избалованными отпрысками, сидели в стороне и не знали как себя вести. В этот день властвовали не те, у кого было богатство, а те, кто владел еще большим богатством – ремеслом! И порог простого рабочего отбивал человек, который еще вчера думал, что правит миром.
Закончив свой рассказ, Абдулла посмотрел на меня и сказал:
- Сделать лучшим каждое мгновение жизни, из какой бы руки судьбы - благоприятной или неблагоприятной - оно не выпадало нам на долю – это и есть искусство жизни и истинное преимущество разумного существования. Ибо то, что есть в человеке, несомненно, важнее того, что есть у человека.