Классики на современный лад. Попробуйте на вкус!
Давненько у меня зрела идейка злостно копипастнуть классические тексты, заменив лишь имена и некоторые детали эпохи, да все не решался из пиетета к классикам. Да и пошло как-то звучит, если честно. Но вот заметил, что нынешнее большинство людей-то и не узнают уже цитат без Гугла, и вполне себе возможно даже и напечатать такую книгу из переделанных чужих отрывков, выдав за свою, если прям очень хорошо переделать, чтобы и поисковик не нашел сходства)
Ну вот например:
- В массивном здании Дома Министерств во время обеденного перерыва Болат Амангельдиевич, директор департамента внутреннего аудита сидел в столовой с Даулетом Маратовичем и Аблаем Советовичем. Разговор шел об образовании нового ведомства, напрямую подчинявшегося Акорде. Болат Амангельдиевич разгорячился, доказывая ненужность подобной структуры, Аблай Советович стоял на своем, Даулет Маратович, не вступив в спор, просматривал ленту Фейсбука на своем Самсунге.
- -- Коллеги! -- сказал он,-- Асет Оспанов умер.
- -- Неужели?
- -- Вот, читайте,-- сказал он Аблаю Советовичу, подавая ему свой Самсунг.
- В ленте было написано: "Дорогие друзья! Вчера мой муж, Асет Серикович Оспанов, скончался после долгой борьбы с раком. Я чувствую себя опустошенной. Вынос тела в пятницу, в шесть вечера".
- Асет Серикович был коллегой собравшихся господ, и все любили его. Он болел уже несколько недель; говорили, что болезнь его неизлечима. Место оставалось за ним, но было соображение о том, что в случае его смерти Жаксылыков может быть назначен на его место, на место же Жаксылыкова -- или Сергазин, или Кобжанов. Так что, услыхав о смерти Асета Сериковича, первая мысль каждого из господ, собравшихся в столовой, была о том, какое значение может иметь эта смерть на перемещения или повышения самих членов или их знакомых.
- "Теперь, наверно, получу место Сергазина или Кобжанова ,-- подумал Болат Амангельдиевич. -- Мне это и давно обещано, а по зарплате выиграю тысяч двести".
- "Надо будет попросить теперь о переводе бажа из Шымкента,-- подумал Даулет Маратович. -- Жена будет очень рада. Теперь уж нельзя будет говорить, что я никогда ничего не сделал для ее родных".
- -- Я так и думал, что ему не подняться,-- вслух сказал Аблай Советович. -- Жалко.
- -- Да что у него, собственно, было?
- -- Доктора не могли определить сначала. Потом сказали, рак. Когда я видел его последний раз, мне казалось, что он поправится.
- -- А я так и не был у него с самых праздников. Все собирался.
- -- Что, у него было состояние?
- -- Кажется, что-то очень небольшое у жены. Но что-то ничтожное, домик в сторону аэропорта.
- -- Да, надо будет поехать. Ужасно далеко жили они.
- -- То есть от вас далеко. От вас всё далеко.
- -- Вот не может мне простить, что я живу за пригороде,-- улыбаясь на Сагитова, сказал Аблай Советович. И заговорили о дальности городских расстояний, и пошли по кабинетам.
- Кроме вызванных этой смертью в каждом соображений о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
- "Каково, умер; а я вот нет",-- подумал или почувствовал каждый. Близкие же знакомые, так называемые друзья Асета Сериковича, при этом подумали невольно и о том, что теперь им надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования.
Мне кажется, довольно актуальненько выглядит)))