Казахстанские опасения: будет ли третья волна эмиграции из России?

Неожиданный он потому, что на протяжении тридцати лет поток миграции в основном шел из Казахстана в Россию. Причем в соседнюю страну переезжали не только пожилые этнические русские, которые хотели воспользоваться межгосударственными соглашениями о признании трудового стажа при выплате пенсий, медобслуживании и прочем. Но также был большой поток, правда, внешне микшированный, молодых казахстанцев, из числа русских, которые якобы отправлялись получать высшее образование в РФ, но так и оставались там по окончании ВУЗа, найдя работу и обзаведясь семьей.

После начала военной агрессии против Украины, в марте из России в Казахстан хлынул первый поток решивших уехать, включающий в себя как тех, кто был идейно против этой войны, так и тех, кто посчитал для себя неприемлемым находится в подсанкционной стране по целой сумме причин. Первая генерация российских мигрантов относительно безболезненно абсорбировалась казахстанским социумом, тем более что определенная часть их них постепенно отбыла в дальнее зарубежье.

После объявления мобилизации 21 сентября Россию покинуло намного большее количество людей, и стало очевидно, что не все из них изначально придерживались антиэкспансионистских взглядов, и миграция для них стала весьма вынужденным шагом, из-за реальной угрозы физической безопасности в случае призыва на военную службу. Термин «релокант», применявшийся в самом начале миграции, оказался не совсем корректным, так как он предполагает перенос бизнеса, что ко второй волне мигрантов не приемлемо.

Единовременное прибытие большого количества мигрантов оказалось испытанием для Казахстана, особенно для его малочисленных городов на севере. Цена на аренду жилья выросли, социальные сети заполнились саркастическими роликами, критикующими ситуацию. Тем не менее, и вторая, более многочисленная, миграционная волна не особенно повлияла на социально-экономическую и политическую ситуацию в Казахстане.

Вместе с тем, в обществе исподволь начинают нарастать опасения, что в случае третьей волны миграции, в которой будет уже не сотни тысяч, а миллионы россиян, Казахстану придется сложно, так как придется решать вопрос с размещением, питанием и, вероятно, трудоустройством новоприбывших лиц. Можно предположить, что такое может случиться после января 2023 года, по мере эскалации войны России против Украины. Насколько устойчивым к такому миграционному давлению окажется наше государство и наше общество, пока непонятно, тем не менее, нужно заранее разработать упреждающие меры и алгоритмы реагирования, пользуясь опытом и наработками ООН, с тем, чтобы в одночасье не оказаться во временном и ресурсном цейтноте в случае нового наплыва мигрантов.

Эту же проблему, но под другим углом, рассматривает в своей статье известный российский экономист, директор Центра исследований постиндустриального общества, Владислав Иноземцев, который считает, что издержки от вынужденной эмиграции граждан окажутся настолько значимыми, что РФ примет решение закрыть свои границы изнутри, создав подобие нового «железного занавеса», аналогичного с советским.

Статья опубликована международным изданием Riddle, которое своими главными задачами называет предоставление читателям качественной аналитики, создание экспертного сообщества и продвижение нового поколения экспертов, занимающихся изучением России.

Оригинал публикации на английском языке вы можете прочитать здесь:

https://ridl.io/will-russia-close-the-borders/

ЗАКРОЕТ ЛИ РОССИЯ ГРАНИЦЫ?

Владислав Иноземцев о перспективе «выездных виз»

С момента начала полномасштабной войны России с Украиной прошло 250 дней. Не будем повторять, на­сколько она изменила положение России в мире, ее экономику и политичес­кую жизнь. Остановимся сегодня на одном — но касающемся практически всех россиян — моменте: возможности свободного передвижения через границы, иначе говоря, на праве выезда из страны.

Само это право появилось относительно недавно: Закон «О порядке выез­да из Союза Советских Социалистических Республик и въезда в Союз Советс­ких Социалистических Республик граждан СССР» был подписан Президен­том Горбачевым 20 мая 1991 года. К этому времени СССР оставалось жить не­сколько месяцев. Страна стремительно менялась в том числе и потому, что активные граждане хорошо понимали: изменить собственную жизнь можно только создав новое общество — выехать за границу и устроиться там могли немногие (за исключением, разумеется, евреев-репатриантов или этнических немцев, в отношении которых действовала программа переселения). Нормы советского закона фактически без изменений перекочевали в российское пра­во: в 27-ю статью Конституции Российской Федерации и Закон о въезде и вы­езде в оригинальной редакции 1996 года.

Изменение отношения к эмиграции собственных граждан породило со­вершенно новую реальность, сделав россиян одним из самых глобализирован­ных народов. С 1992-го по 2021 год из страны выехало не менее 8 млн человек, из которых около 5 млн покинули ее в XXI веке. Во многих частях планеты обра­зовался новый «русский мир» из профессиона­лов, которые легко интегриро­вались в свои новые родины и принимали их порядки и ценности. Отток приостанавливался лишь в конце 2000-х гг., когда экономичес­кий подъем и казавшееся превращение России в «нормальную страну» на не­которое вре­мя изменили отношение к ней и западного мира, и самих рос­сиян.

Сейчас это время закончилось. Россия вернулась в состояние страны-изгоя и ее граждане столкнулись с массой ограничений: количество выдаваемых рос­сия­нам виз сокращается во всех странах (в случае с США, например, оно упа­ло с 204 тыс. в 2017 году до 15,7 тыс. в 2021-м), а некоторые из уже выданных перестали быть гарантией для въезда (как это происходит со странами Бал­тии или Че­хией). Однако пока ограничительные меры со сторо­ны Запада несопо­ставимы по масштабам и интенсивности с теми, которые предприни­мает са­мо российское правительство.

«Закручивание гаек» в России началось уже в 2005 году, когда была принята норма об ограничении права выезда для тех, кто имел неурегулированные финансовые обязательства перед налоговой, банками или другими компани­ями или гражданами. Через десять лет после принятия этой нормы среднее число «невыездных» достигло 2 млн человек, или 7−8% имеющих загранич­ный паспорт. С 2013 года стали появляться гласные (а чаще негласные) запреты на выезд за рубеж сотрудников силовых органов и спецслужб, хотя подавляющее большинство из них не имело допуска к сведениям, состав­ляющим государственную тайну, и никакой угрозы для безопасности страны не представляло. В результате к началу 2020 года, когда выезд из страны был до­полнительно «запаян» антиковидными мерами, число пораженных в правах лиц превысило 7 млн человек (справедливости ради надо сказать, что основная часть ограничений для госслужащих касалась «недружественных» стран, и в Казахстан или Армению они могли выезжать, но взрывного роста туризма в данных странах на этом фоне так и не случилось).

Война в Украине резко поменяла эмиграционные паттерны россиян. На ее начальном этапе страну в панике покинуло более 200 тысяч человек — но и это не идет ни в какое сравнение с сентябрьско-октябрьским исхо­дом, масштаб которого, скорее всего, приближается к 1 млн. В новых условиях российские власти, однако, до сих не ввели полно­го запрета на выезд, хотя, казалось бы, введение различных уровней «мер готов­ности» могло бы это предполагать. Пока ограничения были введены для тех, кто непосредственно подпадал под мобилизацию, и, по разным сведениям, коснулись около 1 млн человек. В остальном граждане могут достаточно бес­препятственно покидать страну, в том числе и пользуясь разного рода «коридорами» (например, через Беларусь).

Однако более радикальные меры не за горами. Начавша­яся по всей стране охота на мужчин, которая по большей части не предпо­лагает апелляции ее жертв к разнообразным правовым нормам и чревата ог­ромными рисками для миллионов людей, вовсе не закончилась (хотя сейчас власти и говорят, что активная фаза мобилизации завершена, из разных ис­точников пос­тупают сведения о том, что после Нового года процесс начнется в куда более серьезных масштабах и с намного лучшей подготовкой). Если у кремлевских вождей действительно существуют планы мобилизовать 1 млн, или даже 1,2 млн человек, то очевидно, что сделать это при открытых границах не­возможно: очередная волна бегства окажется такой, что экономика, плохо справляющаяся и с нынешней, просто уйдет в пике.

В таких условиях существуют две возможности. С одной стороны, можно просто запретить свободный выезд из страны и ввести выездные визы (в позд­несоветский период такой порядок существовал и не создавал больших сло­жностей), выдаваемые после рассмотрения соответствующей заявки. Идеоло­гически обосновать такой вариант будет не слишком сложно. Формально мо­жно будет представить широкий список оснований для выезда, но в каждом конкретном случае могут возникать специфические сложности. Естественно, все это будет представлено как временная мера. Очевидным плюсом такого решения является почти стопроцентная гарантия того, что всякие «несознате­льные элементы», показавшие себя предателями дела Путина, не рискнут больше возвращаться в Россию. Минусом является тот факт, что граждане воспримут новацию как пол­ное возвращение во времена коммунизма и на выезд потянутся многие мил­лионы — причем без намерения вернуться. Учитывая российские реалии, не стоит сомневаться, что работники миграционных служб войдут в положение соотечественников и за финансовые вознаграждения выпустят из страны практически всех. Удар по экономике будет несравним даже с эффектом осеннего исхода этого года.

С другой стороны, можно предложить населению «новое издание» пу­тинского «общественного договора»: власть определяет категории работни­ков, которые жизненно нужны экономике (при сохранении нынешних трен­дов нехватка менеджеров по поставкам, банковских служащих, программис­тов и представителей многих других профессий станет критической уже в ближайшем будущем) и официально предоставляет им бронь от мобилиза­ции — но в этом случае соответствующая отметка заносится в заграничный паспорт, либо таковой вообще изымается. Данная схема означает именно до­говор ме­жду властью и гражданами: хочешь иметь гарантию от призыва — от­кажись от свободы передвижения и, по сути, послужи родине на альтернати­вном фронте. Она выглядит более понятной, но остаются две проблемы: во-первых, вовлечение во взаимоотношения с властью по поводу офор­мления соответствующих документов будет восприниматься людьми как недопусти­мый риск, так как результат не будет заведомо гарантиро­ванным (есть масса случаев, когда человек отправлялся в военкомат за справкой, а оказывался на фронте). Во-вторых, достаточно посчитать сколько обещаний Кремль не вы­полнил хотя бы за последний год, чтобы не относиться к соглашениям с «дья­волом» даже с минимальной серьезностью — тем более никто не знает, как в будущем изменится ситуация на фронте и не понадобится ли стране чуть ли не все ее мужское население.

Как и можно было предположить, в России уже возникали слухи о закры­тии границ (особенно активно говорили об этом в конце сентября сразу пос­ле объявления о мобилизации, однако подозрения тогда не подтвердились). Сейчас опасения ослабли (выезд формально закрыт только для тех, кому военкоматы вручили или отправили повестки), но оснований для них меньше не стало. В случае, если через несколько месяцев в стране начнется вторая волна моби­лизации, можно предположить, что Кремль примет наихудшее решение — и в результате власти закроют границы для всех мужчин трудоспо­собного возра­ста, передав функции выдачи выездных разрешений специа­льно созданным структурам, укомплектованным сотрудниками спецслужб. Подобная система сейчас действует в Украине, где в ус­ловиях военного по­ложения выезд мужчин крайне затруднен (при этом дан­ная норма введена даже не указом президента, а актами ряда ведомств, что сейчас вызывает мно­жество вопросов и критики). В России, где проблем ни с очередным указом президента, ни с несоответствием тех или иных решений положениям Конституции дав­но нет, введение подобного режима не составит сложности — причем следует предположить, что о нем будет объявлено до начала нового этапа охоты на мужчин.

Станет ли такое решение угрозой для политической стаби­льности в стра­не? Скорее всего, нет. Нынешняя ситуация отличается от позднесоветской практически во всем. Население рассматривает Запад как врага, а не друга и образец для подражания. Власть на протяжении многих лет «закручивает гай­ки», а не ослабляет контроль над обществом. Эмигрантов считают предате­лями, а не властителями умов. И, что самое главное, за последние годы стра­ну покинуло слишком много недовольных властью людей, чтобы новые мас­сы готовых бороться с режимом появились достаточно быстро. Своего рода «окно возможностей» для народного возмущения имело место как раз между 24 февраля и нынешним временем, когда прежде открытая и технологически развития Россия резко взяла курс на примитивизацию и ав­таркию. Люди ответили на безумие власти не коллективно, а индивидуально: они попытались спасти не страну, а самих себя, не вышли на улицу, а пусти­лись в бега. Именно в этом автору видится подтверждение давнего наб­людения: в России есть население, но нет общества. Это насе­ление можно закрыть в клетке без серьезного опасения того, что она будет разрушена. А история показывает, что российская власть крайне редко отка­зывается при­менить в отношении своих подданных то насилие, против кото­рого они не выступают.