Как я поняла, что значит «люблю»
Наша дружба была сплошь пропитана бытовым драматизмом. Я пилила его, пилила по инерции. Мы стали похожи на пожилых супругов, что в скором времени все стали отмечать это сходство. Он был терпелив и не обижался.
Юра был типичный еврей: он ни копейки не сдал на общественные сборы, лишний раз не ездил на автобусе, зато меня каждый день провожал домой и сажал на такси. Когда я болела, покупал лекарства и заваливал меня рецептами народной медицины. Конечно, он каждый раз делал вид, что это все из формального джентльменства, но когда он стал приносить мне шарфы, кофты и перчатки, никаких сомнений насчет его влюбленности не осталось. Отказываться от его подарков было бесполезно. Убеждал он чисто по-еврейски: по акции досталось, маме на работу принесли, давай куплю, мне деньги нужно разменять. Есть один секрет, который мало кому известен: евреи прижимисты, но для своих близких им ничего не жалко. Образцовый отец еврейского семейства, например, может ходить в одном костюме по 15 лет, но дети каждый день будут лакомиться пряниками.
Мы стали смотреть одни фильмы, читать одни и те же книги. Каждому понятию мы дали свои обозначения, общим знакомым – прозвища, местам, куда часто ходили – другие названия. Вскоре окружающие перестали понимать наши диалоги, мы словно разговаривали на собственном языке. Приходя домой, мы бросались к домашнему телефону и болтали ни о чем часами, а когда нас сгоняли с телефонного провода, начинали чатиться в интернете. Мой молодой человек ушел на третий план. На втором у меня было выполнение на дому проектов Юры, которые он забросил из-за меня. Я каждое утро приходил в офис и перекидывала файлы с флешки на его ПК, чтобы, в конце концов начальство не уволило такого бесполезного сотрудника. Юра приходил на работу только чтобы увидеть меня, а я из всех сил пыталась не забыть свои должностные обязанности. Нас за глаза давно поженили, хотя я наивно полагала, что для меня он просто надежный друг и замечательный собеседник.
Как-то в обед мы вышли в парк, где он по обыкновению курил. Мы сидели на скамейке и беззаботно болтали о мелочах, как он накрыл ладонью мою руку и очень серьезно, с неподдельной скорбью в глазах и горечью в голосе сказал:
- Солнце, бежала бы ты от меня…
Я, восприняв его слова как новый прикол, отшутилась:
- Да ты сам лучше бы ноги от меня уносил, пока не поздно!
- Я вижу, что уже поздно. Я о-о-очень опасный человек, - сказал он и так шутливо-строго на меня посмотрел, что я залилась звонким смехом.
- Юр, да что ты, в самом деле? Думаешь, что влюблюсь в тебя? Так, ты не задавайся давай, у тебя шансов ноль. У меня есть парень, да и потом я сама кому угодно сердце разобью на тысячу мелких осколков.
- Солнце, я серьезно!
- И я не шучу! Не хочешь со мной общаться – так и скажи. Переживу как-нибудь!
Больше подобный разговор не повторялся, но червь женского любопытства точил меня изнутри. Почему же все-таки он это сказал? Сам влюбился в меня, что ли? Или это, потому что я не еврейка? Наверное, тогда я уже сама его полюбила, потому что эти слова оставили очень неприятный осадок. Тем не менее, я считала, что могу в любое время прервать знакомство с ним, тем более что он просто друг.
На мой день рождения он не пришел, ссылаясь на то, что неохота сидеть в девчачьей компании. Зато прислал курьера с подарком и цветами.
- О, а это от кого? – поинтересовался мой любимый человек, и все мой подружки, и в частности коллеги притупили взгляды, прекрасно зная ответ на вопрос.
- От той части коллектива, которая не смогла сегодня здесь быть, - выкрутилась я.
Его день рождения мы решили провести в горах. Он обещал присутствие двоих друзей и своей младшей сестры, но пришла одна сестра, да и то через час она, извинившись, уехала по делам. Мы бегали наперегонки, собирали ветки, прыгали по валунам вдоль ручья. Я вручила ему подарок, и он в первый раз меня обнял. Мы замерли в объятиях друг и друга и просто молчали. На прощание он поцеловал кончик своего пальца и коснулся им моей щеки. С тех пор время побежало быстрее. Читая книги, слушая новости, совершая покупки, я только и думала, что надо порекомендовать ему этот продукт, сделать заметку и показать ему, спросить его мнение. Мы увлеклись кулинарией, начали бегать друг к другу в гости и вместе готовить. Его соседки стали со мною здороваться, а мои соседи стали приглашать его в свой гараж. В тоже время мой парень перестал пытаться до меня достучаться, я с ним не виделась по две недели. Я просто настолько забывала о его существовании, что даже не ощущала чувства вины. Он ушел, я извинилась за свое поведение, и с тех пор общения мы не поддерживали.
Как-то мы пошли выбирать ему костюм и обошли немало магазинов в его поисках. Когда он выбрал подходящую тройку и пошел в примерочную, я пошла за ним. Это получилось как-то ненадуманно и естественно. Я так и стояла рядом, пока Юра снимал с себя джинсы, стягивал свитер. В конце концов, он, стоя на одной ноге и просовывая вторую в штанину, озадачено посмотрел на меня и спросил:
- Ой, а что это ты тут стоишь?
- Да, что это я тут стою? Прости, прости! Что-то я … - спохватилась я и стала пятиться к двери кабины.
- Да стой уже рядом, - он взял меня за руку и закрыл распахнувшуюся дверь, - Ты уже все равно все видела.
Он полностью оделся, а я пыталась понять, почему так вышло. Стыд потеряла свой, что ли? Или устала? Но понять причину в тот раз так и не получилось, ибо мое подсознание не считало произошедшее чем-то постыдным или запрещенным. Он действительно настолько мне сильно нравился, что казалось, что мое место – рядом с ним. В любой ситуации, при любых обстоятельствах. Даже если это нарушает рамки приличия и этикета.
Юра взял два галстука и спросил, какой больше подойдет. Я выбрала один из них, накинула ему на шею и красиво его завязала. Он смотрел на меня с такой нежностью и любовью, и я поняла, что отвечаю ему взаимностью. Я погладила его по груди и прижалась к нему. Он обнял меня, вздохнул и стал поглаживать по волосам и спине. Такой родной! Как будто Творец нас специально создал друг для друга. При всем моем карьеризме и одаренности в вокале я подумала, что мое предназначение – быть с ним. Быть ему верной подругой, спутницей жизни, любовницей, матерью детей. Все раскололось надвое: мы и остальной мир. Остались за чертой мои родители, друзья, подруги, приятели, враги, незнакомые люди. А мы с ним одно целое. Нас нельзя разделить.
С тех пор время потекло медленно, каждый новый день – как целая жизнь. На работу мы махнули рукой вместе. Все говорили, что у нас служебный роман, наверное, так оно и было. Но мы с Юрой считали, что у нас Любовь, и даже слышать подобное было как-то странно. Мы превратились в студентов: гуляли по городу, прогуливали вместе (каждый под своим предлогом) работу, катались в парке на роликах и велосипедах, ездили на озера, встречали рассветы, постоянно состязались в шутках.
Как-то раз мы вместе ехали с работы в маршрутке, битком набитой людьми. Ко мне, сзади, прижимался мужик крепкого телосложения, при этом громко сопел мне в ухо. Поначалу я не поняла, что происходит. Теснота, духота, всем дурно. Но потом, когда до меня дошло, что он обтирался об меня причинным местом, я дернула Юру за руку и испугано указала взглядом на того извращенца. Добрый и мирный Юра, мигом сообразив, что случилось, превратился в разъяренного зверя:
- Ах ты, козел паршивый, скотина! – проревел мой любимый и схватил того за шиворот.
- Э, ты кого тут козлом назвал, гнида? Стой и не рыпайся тут. Вон их тут сколько, сочных телок!
- Да ЭТО МОЯ ЖЕНА, гад! – оттолкнул извращенца Юра. Тот кинулся на Юру. В голове моей блеснула мысль, что такой типичный майкудукский амбал точно носит при себе бабочку, поэтому я попыталась утянуть любимого в другой конец маршрутки. Он, конечно, может за себя постоять, но ведь если тот достанет лезвие? Но было поздно: никто из них не хотел уступать. Решили выйти разобраться на улицу, а Юра велел мне ехать домой и ни о чем не беспокоиться.
- Нет, я с тобой! Куда ты идешь? Да Б-г с ним, не надо, Юр.
- Ты девушка, тебе со мной не нужно. Что за геройство? Езжай домой, я потом позвоню и проверю. Домой езжай!
Я ему всегда верила, но отпускать и оставлять его с этим типом не хотела. Но он выглядел уверенным, и я не стала сопротивляться.
- Я тебя люблю, солнце!
- Я тебя тоже. Я позвоню, - улыбнулся он мне.
Он вышел на следующей остановке с этим амбалом, который терпеливо ждал, пока мы попрощаемся. Удивительный народ, эти мужики!
Хотелось выскочить за ними, но почему то мне казалось, что раз оба уже успокоились, вред ли дело дойдет до драки. Как говорится, перетрут да разойдутся. Сложно представить, что они, так дружненько вышедшие на остановку, вцепятся друг другу в горло. Минуту назад готовы были изрубить друг дружку на куски, а теперь один из них спокойно стоит и ждет второго, будто бы приходится ему закадычным другом! Кто и когда написал этот негласный кодекс для мужчин? Откуда у них, кровь которых кипит под воздействием тестостерона, появляются неожиданно эта дисциплина и даже солидарность?
Но на душе все равно скребли кошки. Господи, что угодно возьми у меня, только пусть все обойдется! Пусть вернется ко мне целым и невредимым!