Как я победил Турцию.

Сегодня, после того, как турки сбили российский бомбардировщик, Турция весьма популярна в новостях средств массовой информации, в частности в России.
Я могу с гордостью сказать, что однажды смог одержать победу над представителями граждан Турции, а значит и над самой Турцией.
Не буду много писать, кто хочет больше почитать о моих отношениях с турками, можете ткнуть Мой ответ Чемберлену, или несколько маленьких побед России над Турцией.
В общем работал я с турками, когда их фирма Енка строила в России заводик по производству шоколадных батончиков.
За короткое время я смог сблизится как с турецкими рабочими, так и с их начальством. Немного освоил турецкий, мог пару слов связать на английском, не был лодырем, хорошо разбирался в той работе, которую выполнял.
С турками много общался, со временем подъехала группа турецких рабочих, работавших ранее в городе Чайковский, где они строили военный городок для прибывающих из Германии наших военнослужащих. Они там проработали почти год, поднабрались немного от нашего народа наших привычек, и после их приезда, я увидел, что и турки могут пить водку.
Вечер. Я уже больше трех месяцев работаю у турок, кроме заработной платы, мировоззрения, отношения к религии и еще кое-чего от них ничем не отличаюсь. А них так принято было, до 18 00 работа обязательна, с 18.00 до 22.00 по желанию за увеличенную на 50% ставку. Туркам здесь по вечерам делать нечего, я остаюсь допоздна, чтобы немного побольше заработать. Но только после 18.00 мы не работаем. Мы, это определенная часть турецких рабочих и вместе с ними я. работает турецкая молодежь и все русские кроме меня. Мы сидим в кустах, болтаем.
Подходит однажды к нам в кусты один из тех, кто приехал из Чайковского. Достает из пакета две полулитровые пластиковые бутылки, пару пластиковых стаканов, и пару турецких помидоров. Начинает говорить по-турецки со своими земляками. Из их разговора я понимаю, что он предлагает им выпить, те дружно кивают головами, что означает, они отказываются. Турок обращается ко мне.
За время работы с турками я не разу не выпивал. Сначала не было сил и времени, а потом втянулся в трезвую жизнь, казалось, что так и надо. Я спрашиваю, что там у него? Он мне отвечает, я не понимаю, он рисует на земле цифру 96. Понятно, спирт. Я пожимаю плечами, не знаю мол. Он наливает себе в стакан граммов пятьдесят, разбавляет их больше чем пол стакана водой, выпивает, морщится.
- Слабак, - говорю я, - я спирт только чистым пью.
Мой собутыльник крутит пальцем у виска.
Я беру второй стакан, наливаю его до половины спиртом, ставлю на землю, достаю из кармана 100 долларов, накрываю ими стакан.
- Пари?
- Пари!
Он достает свои 100 долларов, накрывает ими мои. Я убираю банкноты, дополняю стакан на три четверти, достаю еще 100 долларов, и стопкой из трех банкнот снова накрываю стакан.
- Пари?
- Пари!
Он достает еще 100 своих долларов, присоединяет их к кучке.
Я снова снимаю со стакана деньги, доливаю стакан до полного, докладываю последнюю сотку из кармана.
- Пари?
- Но пари! Ёок долер! Ёок долер!
- Тамам! Йес доллар! Йес Пари!
Сидящей в нашей компании еще один турок достает из кармана помятую сотню, и бросает ее на землю и с ехидной усмешкой смотрит на меня! Он смеется надо мною, он уверен, что я, которому известно про благовейное отношение турок к американскому тугрику, блефую, надеясь что турки никогда не сделают ставку на пари в триста баксов. Я качаю головой, снимаю кучку из пяти бумажек со стакана, отчитываю от них три свои, кладу себе к карман, две чужие бросаю на землю.
- Хи-хи!
Потом я резко поднимаю стакан, и выплескиваю его содержимое себе в пасть.
- Дели! Дели! - кричит мой приятель Мемет Акман, он называет меня сумасшедшим.
Большого труда мне стоило отодвинуть руку с протянутым помидором, собрать три чужие бумажки с земли, сложить их, занюхать ими, положить их в тот же карман. Улыбнулся крайне невесело. На большее не хватало сил, я никак не мог отдышаться.
Конечно, мало здесь есть чем гордиться, нам, выжившим после печально известного спирта "Рояль", двести граммов хорошего, чистого спирта что бокал мартини для гламурной миски, да и нет большой радости хвастаться своим луженым горлом. Но я обул турок на триста баксов, а они за каждую помятую бумажку в один доллар готовы целый день торговаться.
Хотел в несколько строк уместиться, а чуть ли не "Война и мир" по количеству букв получилась. Нет, все же люблю я похвастаться.

На фотографии Я и мой турецкий приятель Мемет. Осталось угадать где кто )