Как не стоит писать про комиксы
Оригинал статьи
Пару лет назад моя хорошая подруга и по совместительству сценарист Сара Райан оказала миру огромную услугу, собрав воедино три своих текста из серии «Как НЕ нужно писать комиксы». Это сборник практичных советов и жизненных историй, которые получены от художников, пострадавших в ходе работы с неопытными или некомпетентными сценаристами, и будут полезны начинающим авторам.
Подобные статьи необходимы, потому что комиксы по-прежнему не господствуют как медиум в англоязычном мире. Если же посетить Францию или Японию, то можно увидеть совершенно иную культуру, в которой огромная масса картунистов получает заслуженное уважение, а их работу всерьез рассматривают критики и ученые.
Так что пока на моей половинке глобуса многие не знают, как читать комиксы, а еще меньше людей их создают. Статьи Сары стали полезным приложением в духе стрипа «Goofus and Gallant» к постоянно растущему сегменту литературы о том, как создавать убедительные и легко читаемые рисованные истории.
Однако есть группа людей, которым бесполезны статьи «Как НЕ нужно писать комиксы», потому что они не желают писать комиксы. Им интересно писать о комиксах – ну, или редактор заставляет их это делать. Ведь теперь, когда рисованные истории ворвались в списки печатных изданий крупных издательств (а также в списки рекомендованной литературы для взрослых людей) в формате графических романов, мемуаров и коллекционных изданий, всё большее количество критиков встает перед проблемой рецензирования этих проклятых книжек.
Результаты же у них получаются, так скажем, разнообразными.
На каждый дюйм продуманного и информативного текста приходится пятнадцать ярдов ленивого, смущающего, снисходительного, невежественного, бесполезного, а то и вовсе откровенно враждебного текста.
Некоторые из этих критиков просто болваны, которые возмущены тем, что редактор вырвал у них из рук ценный экземпляр последнего романа Уэльбека, а вместо него сунул какую-то тупую книгу с картинками. Картинки. Только Умбэрто Эко мог пользоваться рисунками.
Этим людям мне не помочь. Мне лишь искренне жаль их, ведь они упускают множество чудесных и важных книг.
Остальную массу критиков составляют те, кто только начинает свое путешествие в мир комиксов, или те, кто еще не до конца познакомился с медиумом, но старается держать свой разум открытым (даже несмотря на давление и презрение коллег по цеху: я помню литературную вечеринку, где кто-то рядом со мной тревожно и неуверенно пробормотал: «Я думаю нам всем стоит читать графические романы теперь») Эти храбрецы хотят дать комиксу шанс, но обычно они свершают массу ошибок в начале пути.
Некоторые ошибки повторяются в комикс-критике из текста в текст. Если опытный читатель натыкается в рецензии или эссе на одну из их, то сразу понимает, что автор статьи понятия не имеет, о чем он говорит. В статье по-прежнему могут содержаться отличные мысли и идеи, но их значение резко уменьшается от соседства с грубыми промахами автора.
Не поймите меня неправильно: всегда есть место интересным, но спорным наблюдениям человека со стороны, как есть оно и для мыслей явно ошибочных для разбирающегося в вопросе, однако показывающих истинные усилия, которые приложил автор. Я не хочу останавливать поток оригинальных мыслей. Но я говорю совсем не о неточностях, которые неминуемы у автора, решившего писать о чем-то новом для него. Я говорю о непрофессиональных промахах.
К счастью этих промахов легко избежать, если приложить капельку усилий и внимательности. Эта статья призвана помочь вам, критик, найти эти ошибки еще в процессе написания, чтобы они никогда не попали на страницу. Без дальнейших задержек… представляю вам мой…
Топ 10 ошибок комикс-критики
1. Комиксы больше не для детей
Эту строчку часто используют как заголовок, и популярен вариант: «Комиксы больше не только для детей». Эта строчка настолько набила оскомину в комикс-критике, что среди читателей известно сокращение «CAFKA» (Comics Aren’t Just For Kids Anymore).
Вся соль в том, что комиксы перестали быть детскими с 1960-х. Андеграундные комиксы (comix) соединили в себе элементы контркультуры (секс, наркотики, рок н ролл и т.д.) с художественными техниками, выработанными картунистами газетных синдикатов, хоррор-комиксами 50-х и мультфильмами. Всё это трудно назвать «допустимым для детей», несмотря на это я уверен, что многие современные картунисты обязаны выбором призвания тому, что мама и папа нечаянно оставляли без присмотра эти недетские книжки.
Более того, те комиксы, которые современные читатели ассоциируют с «детскими чтивом» - супергеройские истории – свернули в сторону взросления еще в середине 1980-х. Видели «Темного рыцаря»? Фильм о Бэтмене, где Джокер вгоняет парню карандаш в череп? Такие вещи случаются в комиксах постоянно. «Детское чтиво»- это исключение, а не правило, и дела обстоят так еще со времен, когда я под стол пешком ходил.
Так что не стоит начинать статью с этой фразы.
Есть у этой ошибки и своеобразное ответвление. Иногда я сталкиваюсь с критиками, которые дают комиксы низкие оценки за то, (глубокий вдох) что он не подходят детям. Их приводит в ступор, когда при рецензировании этих странных маленьких детских книжек с картинками они натыкаются на, о господь всемогущий, насилие (или еще хуже – на голую женскую грудь).
Конечно, многие взрослые будут шокированы, что нельзя взять любой комикс и, не боясь, дать его первому попавшемуся ребенку. Но вы-то умнее них, опытней, и не хотите тратить свою драгоценную энергию, рассказывая о комиксах подобным людям. Они и без того слишком заняты, чтобы отвлекаться на интернет.
В кратце, некоторые комиксы сделаны для детей, другие исключительно для взрослых. Большинство же написано для людей любого возраста. Комикс – это медиум, а не игрушка. Содержимое, а не форма, подскажет вам, кому следует читать конкретное произведение.
2. «Biff! Pow! Zap!»
Часто используется в паре с «Комиксы больше не для детей».
Эти слова появились в телесериале о Бэтмене с Адамом Уэстом в главной роли, где эти звуковые эффекты, написанные на экране, появлялись во время драк со злодеями. То, что эти словечки имеют отдаленное отношение к настоящим комиксам и больше относятся к телевизионному шоу, уже достаточное основание, чтобы избегать их в статьях о рисованных историях.
Чтобы развеять иллюзии об оригинальности или броскости этих заголовков, по-быстрому вобьём запрос «biff pow zap» в «Google» и насладимся следующими перлами:
Bang! Pow! Zap! ГЕРОИ ВЕРНУЛИСЬ! – Time Magazine, 1986
Biff! Pow! Комиксы используют в продвижении закона о здравоохранении – Associated Press, 2011
Pow. Zap. Bang. Как Бог сделает вашу насыщенную жизнь подобной супергеройской. – ChristianityToday.com, 2010
И, пожалуй, самый жуткий::
Biff! Pow! Судья дает в челюсть наследникам Кирби в деле о правах на персонажей – Wall Street Journal, 2011
Также я призываю вас избегать обыгрывания подобных избитых клише:
люди, наряжающиеся в костюмы на конвентах (это нормальные люди, которые получают удовольствие в свой выходной)
парень с комиксами из Симпоснов
любая вариация фразы «бледный паренек, что живет в подвале родительского дома»
любые отсылочки к Стар Треку или Звездным войнам
Не стоит идти в эти дебри. Мы там уже были.
3. «Кассовый успех…»
Пример: текст начинается с «Кассовый успех «Мстителей» доказал, что комиксы привлекательны для широких масс».
В самом худшем варианте подобное предложение могло бы начинать статью, скажем, о трудном детстве картуниста в трущобах Бангладеша.
Суть в том, что кинофильмы, основанные на материале из комиксов не обязательно взаимосвязаны со всеми комиксами. (Шок, но существует множество комиксов, которые никак между собой не связаны вообще). Ведь вы не начнете литературную рецензию предложением: «Высокие продажи «Сумерек», доказывают, что романы интересны широкой публике»? Нет, вы не станете, потому что (а) это глупо (б) это ничего не говорит о конкретной работе, которую вы рассматриваете.
Если вам непременно нужно сослаться на современные блокбастеры, то лучше использовать подобный подход: «Пока Marvel Comics пытаются привлечь как можно больше читателей, адаптируя своих персонажей для кинематографа, издатель Х сосредоточился на взращивании зрелых и свежих голосов в графических мемуарах».
4. «Это не комикс. Это графический роман»
Эта путаница была неизбежна. Обсуждение комиксов в последние тридцать лет сильно изменилось. Давайте же попробуем все расставить по местам, и да поможет нам Бог!
Комикс – это медиум. Вы также могли слышать понятие «Последовательное искусство».
Также комикс - любое законченное произведение последовательного искусства, достаточно объемное, чтобы занять сразу несколько страниц или выйти под общим названием. Если бы нечто подобное напечатали, вы бы соединили разрозненные страницы скобой, чтобы они не потерялись, так? Отлично. Назовем это комиксом.
Графический роман – законченное художественное произведение в формате комикса, которое, если его напечатать, достаточно объемно, чтобы его издали в твердой или мягкой обложке. Это роман, как, например, «Джейн Эйр», но рассказанный в картинках, не прозой.
«Графический роман» - это хитрый маркетинговый ход, который позволил продавцам книг, библиотекарям и другим нервным взрослым иметь под рукой короткий вариант выражения: «комикс размером с книгу, который мы можем продавать больше чем за 10 долларов, а вы можете читать его публично и окружающие не подумают, что вы педофил». В отличие от многих людей в комиксном бизнесе, я не вижу ничего плохого в этом термине, ведь он позволил убедить многих людей, которые и не планировали читать комиксы, что можно купить подобное произведение, не страшась презрения со стороны своего книжного клуба.
Когда меня спрашивают, какова разница между комиксом и графическим романом, я говорю, что все графические романы – это комиксы, но не все комиксы – графические романы. Собеседник озадачивается, и мы меняем тему разговора.
5. Мультяшный / По-комиксному
Это слово используют в рецензиях как аналог «глупо», «абсурдно», «аляпистый», «странный» и «разноцветный и захватывающий, без смыслового наполнения». Друзья, я призываю вас прочесть комикс Д.Маццукелли «Asterios Polyp» и попробовать отнести любое из выше названных определений к этому шедевру. (Он конечно разноцветный, но в этом кроется символизм, так что не считается)
Я думаю справедливо использовать «мультяшный» по отношению к простому и преувеличенному стилю рисунка. Всё-таки этим выражением пользовались довольно долго ещё со времен расцвета иллюстрации. Как справедливо этим термином обозначать и точку на условной линейке проработанности визуального стиля художника: «мультяшно» подходит стилю «Персеполиса» М.Сатрапи больше, чем скажем «Убийственной шутке» Б.Болланда, который скорее «реалистичный».
Также «по-комиксному» можно использовать для описания произведений, которые намеренно стилизуются под стиль комиксов. Например, работы Роя Лихтенштейна, который заимствовал стиль изображений напрямую из комиксов. Есть множество фильмов и мультфильмов, вдохновлённых этим стилем.
Но глупо думать, что читатель поймет, какой именно комикс вы имеете в виду, когда говорите «по-комиксному». На самом же деле вы говорите: «Это произведение совпадает с моими личными стереотипами в отношении медиума, с которым я не особо знаком». Но вы этого не хотите писать, так ведь? Называйте конкретный тип комикса: «напоминает стиль комиксов Marvel золотого века, яркий и броский», или же подберите иное описание.
6. Разговорные пузыри и блоки иллюстраций
Вы бы назвали мазки на холсте «пятнами краски»? Назвали бы вы сюжет «структурой событий» или па-де-де «парным танцем»? Нет, не стали бы, потому что вы профессионал, и это требует от вас понимания терминов, которые описывают рассматриваемый вами медиум. Но не будете вы и тратить драгоценные строчки на объяснения понятий, учитывая, что пишите для людей, которые интересуются темой, о которой вы говорите (и способны найти в интернете значение терминов, которые им непонятны).
Самая распространенная ошибка относится к элементу, с помощью которого персонажи комиксов «говорят». Это «текстовые баллоны» или просто «баллоны». Также имеются фрагменты текста, которые не проговариваются напрямую, а являются внутренним монологом персонажа или описанием происходящего. Обычно их называют «закадровый текст». Фрагменты рисунка в рамке, который изображает определенный момент или место – панель. Пространство между панелями – гаттер.
7. Эта булочка так хороша, что она рогалик
Ох, люблю эту строчку, и под «люблю» я имею в виду, что могу из-за нее швырнуть через комнату издание с этой статьей. Это явный признак того, что рецензента заставили прочитать комикс, а после и написать о нем. Существует два варианта: первый обычно попадается в небольших газетах и блогах, а второй в респектабельных изданиях.
Вариант 1. Я не часто сюда захожу, но…
Первый тип рецензентов без проволочек берется за выданное им задание, не жалуясь, что он не особо читает графическую литературу. Вот вам классический пример из «Seattle Times»:
«Как и большинство увлеченных библиофилов, я неохотно читаю графическую литературу. Однако всего несколько страниц последней книги мемуаров Элисон Бекдел и меня зацепило, несмотря на то, что это комикс»
Для меня весь этот абзац звучит как «я неохотно пробую что-то, что выходит за жесткие рамки моих привычек, и я, конечно же, совершенно не квалифицирован рецензировать эту книгу в контексте культуры». Ну, или же «Господи, поверьте, я не из этих назойливых любителей книжек с картинками! Прошу, не ставьте под вопрос мою интеллектуальную состоятельность за то, что мне понравился этот комикс. Может, если я смогу убедить других людей полюбить эту книжку, я перестану чувствовать себя так некомфортно!».
И я ценю то, что автор пытался сделать – достучаться до других «неохотных читателей». Важно услышать что-то вроде «Давай! Вода – парное молоко!», когда пытаешься попробовать новый формат книг. Но вы вряд ли окажете миру услугу, если будете пренебрежительно морщиться при оценке доставшегося вам произведения. Самые «увлечённые библиофилы», которых знаю я, не упустят шанса ознакомиться с действительно хорошей книгой из-за ее формата или жанра.
Так что вместо того, чтобы выглядеть узколобым, почему не начать вашу рецензию сразу с похвалы, как вы бы и сделали в отношении «нормальной» книги? А если вы переживаете, что кто-то из-за формата может колебаться и не прочитать комикс, то подчеркните, что содержание книги отлично подойдет и ценителям графической литературы и любителям прозы.
Вариант 2. Выглядит это странно, но попробуйте
Конечно, не у всех рецензентов намерения благородны. Иные из них мнят себя судьями высокой культуры, и комиксы в их представлении – черное пятно на белоснежном лоне этой самой культуры.
Подобные люди заранее садятся писать тексты, унижающие комикс. Начинают такую статью обычно с парочки отсылок к легкомысленному и глуповатому наследию времен газетных стрипов вроде «Hagar the Horrible» или с презрительного описания коллекции манги, которую его племянник обычно листает во время Дня благодарения, пока взрослые за стаканчиком обсуждают хитросплетения международной политики.
После этого критик чувствует себя в безопасности, он показал, что он не из «этих». Только теперь он переходит к комиксу, за рецензию которого ему и платят. К своему ужасу, он понимает, что комикс ему понравился.
Далее идут несколько запутанных абзацев о том, каким образом эта книжка напоминает образец неплохой литературы, а сочетание текста и изображений, оказывается, создает дополнительный уровень смыслов.
Затем же ударит оглушающая порция выводов.
«Из-за того что этот комикс по-настоящему хорош, он не может быть настоящим комиксом» (или, этот комикс так хорош, что несправедливо называть его комиксом)
Несомненно, есть примеры произведений, которые созданы лишь для того, чтобы обыграть сам собственный формат или жанр – деконструкция, мета-комментарий, сатира – выбери своего Троянского коня. Эти работы служат лишь для того, чтобы высмеять форму. В каждом медиуме есть свои анархисты, и вычислить их – отличный навык для критика.
Однако тот факт, что одно произведение (по твоему мнению) лучше множества других подобных произведений не значит, что это комментарий на весь медиум, или не относится больше к своему же формату. Мнение критика, что комикс относится к низкосортной культуре, не делает талантливое произведение комиксом в меньшей степени, как и не умаляет заслуг авторов.
Все, что выражают подобные «рациональные» заключения – ваш дискомфорт от того, что вам понравилось нечто, что, как вы считали, понравиться не могло. И это смешно. Это всего лишь комикс, а не героин.
8. Комикс: смелый художественный выбор для картуниста
Рецензент отмечает, что рассматриваемая картунистка создает нечто весьма талантливое, но, возможно, выходящее за рамки представлений рецензента о комиксах. Критик признает, что автор, на самом деле, талантлива, что её способности в перспективе могут сиять вне зависимости от того, какой формат она выберет. (Она хороша не просто для комиков… она хороша для литературы!)
Из этого критик заключает, что автор делает смелый шаг, транслируя свою историю именно в этом медиуме.» Как же смело для неё!» – и что это должно значить? Почему это не роман или киносценарий, форматы, которыми занимаются взрослые люди? Если бы Девид Митчелл занялся бы макраме, критик бы вряд ли недоумевал меньше.
Критик показывает своё полное невежество, не понимая, что автор всегда делала комиксы – исключительно комиксы – всю свою карьеру. Она не романист, нарядившийся картунистом на вечерок. Она, в самом деле, картунист. Смелые художественные решения она может делать лишь внутри выбранного ею медиума, но сами по себе комиксы – это не выбор, также как кинематограф не является каким-то выбором для С.Спилберга. Это его призвание.
Есть случаи, когда автор работает сразу в нескольких форматах, и решает создать именно комикс, учитывая желания аудитории. Это чаще всего справедливо для тех, кто занимается исключительно текстом или только рисунком.
Есть очень простой способ определить, с каким типом автора вы столкнулись. Проверьте в интернете. Найдите его работы. Сравните сколько в его портфолио комиксов и сколько всего остального.
А уже затем решите, произведение автора это и впрямь «смелый художественный выбор», или же это его призвание.
9. Невыносимая легкость текстового баллона
Это о чрезмерном желании критика искать смысл во всем. Рецензент сталкивается со стандартными для комикса элементами – баллонами, квадратными панелями и обычной раскадровкой – и немедленно интерпретирует их как нечто значимое, скрывающее глубинный смысл.
Это еще один пример невежества критика, который всплывает наружу при написании статьи. Представьте себе, что рецензируя роман, критик бы написал «прямота строчек, которые идут одна за другой отражает восприятие окружающего мира автором».
Это было бы глупо. Как и вывод о том, что картина, написанная на прямоугольном холсте раскрывает нам природу прямоугольника. В комиксах хватает экспериментов с формой. Однако книга, которую вы читаете, скорее всего, относится к остальным 95%, которые используют самые обычные элементы как работающие инструменты медиума. Эти элементы должны быть невидимы, или по крайне мере должны не привлекать к себе больше внимания, чем это необходимо, чтобы понять и насладиться историей.
Единственный способ критику избавиться от привычки анализировать слишком много – это читать больше комиксов, чтобы он смог отличать случаи, когда элементы комикса обычны, а когда с ними начинают играть. Жесткое задание, да? Но в комиксах, как впрочем, и во всем остальном, сначала нужно научиться ходить и только потом бегать.
10. Бедность на отсылки
Еще одна ошибка появляется из-за малого опыта чтения. Критик читает один комикс (Книга А) и находит определенный его аспект потрясающим. При этом критик до этого прочитал всего один комикс (Б). Так что он складывает два и два и получает семнадцать: очевидно, Книга А создана под сильнейшим влиянием книги Б. Это ведет к обескураживающим выводам о присвоении идей, который похож даже не на сравнение яблок и апельсинов, а скорее на сравнение яблок и Кевина Бейкона. Ведь очевидно и неоспоримо сильнейшее влияние, которое Человек-паук оказал на «Мауса»!
Другой вариант: страх быть осмеянным не позволяет критику сослаться при сравнении на другой комикс, или же он даже не может вспомнить другого комикса. (Я как-то встретил профессора изобразительных искусств, который был чрезвычайно горд тем, что никогда не слышал о Гарфилде)
Так что в итоге автор потратит всю рецензию на рассуждения о достоинствах прозы и неплохих рисунках, будто картунист изобрел совершенно новый медиум из огрызков более великих видов искусств, и ничего в подобном формате раньше не существовало.
Комикс в нынешней его форме родился из традиций 19го века – как и фильмы вместе с современным романом – хотя повествование через сочетание слов и рисунков расставленных а последовательности также старо, как и сам принцип последовательности. Критик, который должен рассматривать произведение в контексте культуры и при этом удивляется тому, что рисунок и текст можно использовать взаимосвязано, выглядит также нелепо, как ресторанный критик, пораженный существованием бутерброда.
Так что да, Элисон Бекдел знала о проще Пруста, когда создавала свой «Fun Home». Но она также взяла многое от Чарльза Аддамса, создателя «The Addams Famil»y, она даже говорит об это сама в книге.
Картунисты не особо скрывают источники своего вдохновения и признают влияние других произведений. Большинство моих знакомых ненасытные читатели, зрители, слушатели и игроки, которые не особо обращают внимание на ярлыки «высокая» или «низкая», если культура им по нраву. Мы не лучшим образом относимся к произведениям, которые вне себя от своей элитарности и недосягаемости, но не сторонимся сослаться на что-то в совей работе.
Но мы также черпаем вдохновение в богатой художественной традиции, которая говорит сама за себя, и мы все многим обязаны создателям комиксов, которые были до нас. Их работа – наше вдохновение. Их стандарты и ожидания –испытание для нас.
Так что тебе не нужно выискивать источники вдохновения Элисон Бекдел, она сама о них говорит. И это справедливо в отношении любого автора, который стремится к оригинальному самовыражению. Если ты не знаешь об огромном пласте выдающихся работ прошлого, которое повлияло на многих авторов, то ты и не способен в полной мере оценить нашу работу.
Иди дальше в любви и службе прекрасной книге!
Что ж, в целом.
Если ты садишься за рецензию на комикс, то тебе нужно рассматривать его в контексте других подобных работ, а также нужно убедиться, что твои суждения не отстали на пару десятков лет от дня сегодняшнего. Если у тебя с этим проблемы – ты не читал даже близко ничего подобного этой книге и понятия не имеешь об истории ее создания, тебе нужно потратить пару часов на исследования.
Магический секрет 1: комиксы читаются очень быстро. Чтение «Больших надежд» отнимет у тебя в два раза больше времени, чем проведение надежного и обстоятельного исследования на тему андеграундных комиксов. Библиотекари, интернет, твой двенадцатилетний сосед и профессионалы в сфере комиксов с радостью помогут тебе справиться с невежеством в этом вопросе.
Магический секрет 2: комиксы могут быть по-настоящему чудесными. Также они могут быть полневшими отбросами. Один серьезный библиотекарь как-то спросил меня, как я могу вообще говорить, что какой-то комикс «хорош». Я от вопроса оторопел. Я объяснил ей, что выяснить это можно точно также, как и с прозой – нужно читать комиксы, или же читать рецензии, просматривать списки победителей всевозможных наград, спрашивать друзей, наблюдать, что читают другие. Если же вы решились прочитать комикс, и он вам совершенно не понравился, то начните с мысли «Видимо, это плохой комикс», но никак не с «Комиксы, по-видимому, отвратительны». Можете ли вы представить, что человек дает оценку всей литературе по случайно книге, которую он взял в книжном?
Вам не стать профессиональным критиком, если такая мелочь как новый жанр или плохая книга окажутся для вас проблемой. Это ваша работа – просвещать нас, невежественную публику и сообщать о книгах, достойных внимания.
Когда я натыкаюсь на отрицательную рецензию, я хочу знать, что не так с произведением, а не о том, почему вам не нравится комикс в принципе. А в положительной рецензии мне не хочется читать ваши размышления о том, почему комикс вполне обладает культурной ценностью. Я это и так уже знаю, я надеюсь узнать, почему культурной ценностью обладает этот конкретный комикс.
Всё, чего я хочу – рецензия, которой я смогу доверять. Этого можно достичь, написав текст, в котором вы проявите уважение ко мне как к читателю и автору.
И все дело в том, что я и правда хочу узнать о комиксах, которые стоит почитать, и надеюсь, что вы мне в этом поможете.