Как Морфею из суда присяжных по причине святости изгнали

Однажды, несколько лет назад, в пору своей цветущей юности, Морфея участвовала в выборе присяжных заседателей. То есть, справедливости ради заметим, что таковые наивные попытки государство применяло дважды, но второй раз Морфея по пути встретила похоронную процессию, естественно, стала ее обходить дворами и заблудилась. И когда явилась она пред светлые очи заседателей, кворум уже подобрался и суровая Фемида захлопнула пред запыхавшейся феей свои стальные двери, так необдуманно перед ней распахнутые.

А как дело было? Пришла, значит, нам повестка, мол, явитесь, гражданка такая-то на почту, там ждет вас суперсекретный пакет. Морфея на почту осторожно так перезвонила и интересуется: а что там за пакет, не бандероль ли ценная с жемчугами-слитками, стоит ли вообще нам переться в такие дали? На почте ответили уклончиво, что пакетик хлипкий, ничего ценного в нем явно нет - уж поверьте нашей почтовой интуиции, но не явка за такими пакетами обычно карается по всей строгости закона. И Морфея, как законопослушная гражданка, не создавшая пока своей ячейки общества, пакет получила. А там - радостное такое письмо счастья:поздравляем, вам выпал уникальный шанс отдать свой посильный долг государству, послужить так сказать Отчизне и познать всю инновационность нашей судебно-правовой системы.

Морфея пригорюнилась, но пошла. Ибо там в конце ей угрожали всяческими карами, а еще наша мама в то время подумывала написать детектив и слезно попросила Морфею обогатить ее литературное детище бесценными фактами из жизни уголовного розыска.

Конечно, сразу можно сказать, что выносящие столь судьбоносные решения товарищи мало что кумекают в психологии масс и феминной сущности лучших представителей казахстанской общественности, раз они решились именно Морфею на этот руководящий пост рекомендовать, не посоветовавшись с вышестоящими инстанциями. И за это поплатились они, голубчики. Ой, как поплатились!

Всю ночь Морфея волновалась и трепетала, думая, какой образ ей предпочесть – Морфея-фанатик-старовер, в простонародье – дура темная, или же Morpfea Bella Idiotus? Или же не побояться экспериментировать с имиджем своим и оба вышеозначенных типа совместить в одном колоритном персонаже, что Морфее великолепной с ее хилым физическим состоянием и актерскими данными – раз плюнуть!

Она нарочно прорепетировала в туалете сцену самоотвода с откровенными признаниями общественности в тайной беременности вопиющих и порочащих фактах, которые категорически Морфеям препятствуют нести тяжкое бремя присяжного заседателя. Со слезами и трогательными всхлипами тянула она к зеркалу ея обнаженные и дрожащие руки и шептала, что она припадочная истеричка, будущее прозревает и запросто может в зале суда устроить какой-то несанкционированный инцидент с человеческими жертвами.

Утро началось с поиска подходящего наряда для эффективного воплощения хитрого замысла. Отвергнув несколько вариантов, Морфея приоделась в серьезный и аскетичный сарафанчик ниже колена с весьма откровенным декольте и голыми плечами, которые так и хотелось укутать в соболье манто или дивный палантин из шеек селезней.

Мама, конечно, стала вякать и шептать в подушку, что православные вот именно фанатики не носят такие откровенные платья, но у Морфеи был свой умысел: она как бы говорила этим нарядом, что она особа вполне современная, что все очень натурально, никакого подвоха, но на бюсте у нее благодаря вырезу выгодно виднелся необычный крест с самого Иордану, и вообще вся ее белокожесть откровенно протестует против изматывающих заседаний и диспутов. А если она у вас тут окончательно опочит, дуба даст и унесется в мир горний от переживаний, что вы на это выразите, товарищи?

Без опоздания (какие жертвы!) примчалась Морфея, села в маленьком зале за стол с микрофоном, который все осторожно обходили стороной, и самая первая заполнила анкету, придавая особое значение пункту, где необходимо было перечислить веские причины, по которым Морфея совершенно не может влиться в судебный аппарат. Решительно нажимая на изящную ручку, начертала она, что, во-первых, обладает миопией высокой степени, во-вторых, хочет замуж! склонна к стрессам, истерии и неконтролируемым нервным припадкам.

Еще  Морфея хотела вероломно приписать, что она может запросто в кого-то вилкой ткнуть, но вовремя опомнилась, а так как слова «и еще я» были уже написаны сумасшедшим корявым почерком, то Морфея присовокупила, что она еще боится панически трупов и поставила на этом месте пронзительный восклицательный знак. Мол, как хотите, товарищи, судите меня, но не подхожу я для таких мероприятиев, хоть режьте меня, невзирая на мои высокую миопию и истерические припадки, а также полностью игнорируя тот факт, что я будущая мать.

А народу набилась толпа, все шутят, знакомятся, но Морфея строго придерживалась избранной линии, потому что знает она: стоит ей только уста свои сахарные отверзнуть, как мгновенно к ней народ и особенно мужские представители потянутся со всякими веселыми замечаниями и порушат на корню ее психическое амплуа. Поэтому она ограничилась лишь одалживанием, в лучших православных традициях, своей ручки и даже за инвалида по зрению заполнила его анкету, который, хоть и есть инвалид, невзирая на свои незрячие глаза, все-таки Морфею углядел, подкрался и уселся рядом с ней, беспомощно улыбаясь.

А потом достала Морфея черную свою электронную книгу и погрузилась в чтение, слегка откинувшись на стуле, чтоб этак поживописней выходило, читает, что характерно, про секты и сама нет-нет поднимет голову и прищурится, обводя зал глазами своими, мол, что, голубчики, алкоголики, тунеядцы, готовите свои чресла для адских сковородок, казанов и вот именно фритюрниц? А вот уж, попомните мое слово, припекут вас рогатые за ваши развратные действия, как пить припекут, уж я этот кодекс знаю. И народ от этого осуждающего пронзительного взгляда, откровенно говоря, буквально шарахался и никак не мог Морфею раскусить, а один лысый субчик, не в меру разговорчивый и с толстой золотой цепью на руке, даже как-то подозрительно причмокнул и впоследствии оказался адвокатом, который нарочно в нашу присяжную среду втерся, чтоб вести среди нас свою воспитательную работу.

Потом пришел веселый краснобай судья и объявил, что на час он делает перерыв и только внезапная беременность может спасти женщин от участия в этом криминальном акте. И все женщины так зашептались тревожно, что за час они, конечно, могут и управиться, только мужей они, к сожалению, дома оставили. А судья продолжает, что кандидатуру каждого будут отдельно рассматривать, что дело просто замечательное – убийство девушки, которую потом в надворном туалете утопили…

Тут у Морфеи просто все поплыло перед глазами, потому что она представила, какие там будут улики и видеоматериалы страшные, а судья знай себе прибаутками сыплет, что дело раскрыто, главаря поймали и присяжные у него – последний шанс. А Морфея на тот момент мудро спряталась за кабинку, в которой преступники сидят, и хорошо, что сидела сама, потому что от таких перспектив она могла совершено спокойно и в обморок упасть, как обычно леди падают от внезапных тревожный известий.

И начались дебаты. Сразу всех государственных служащих отсекли, потому что они ненадежные оказываются патриоты и вот именно у кормушки пасутся, а значит, могут напутать в своих решениях без руководящей линии партии. А потом судья, значит, спрашивает, нет ли среди собравшихся священников или мулл на крайний случай? И одна гражданочка выплывает в центр зала и заявляет, что она диакониса и все такое. У Морфеи  прямо сердце все закипело от таких слов. И она сразу же голос подала, дерзко левую руку подняв, а ежели она не диакониса какая, но тоже активный прихожанин и член общины, то это может за епископство считаться? И ехидно так на самозваных диаконис посмотрела.

И это судье не понравилось. «Вы, - говорит он грозно Морфее, - немедля замолчите, ибо ваши слова могут быть неверно истолкованы и вообще не лезьте поперек батьки в пекло. Дайте нам с диаконисой разобраться для начала! Ну и компания тут подобралась!» А все, значит, на Морфею смотрят так понимающе, мол, ура, еще одна сумасшедшая объявилась.

А Морфея не унимается. Как самозванка-диакониса ушла, Морфея руку обратно подняла, как школьница какая образцовая, и своим нежным голосочком говорит снова, что она тоже совершенно верующая и просит самоотвод, потому что она как есть православная христианка и судить не может никого. Она, конечно. слепая, как Фемида, и воровские песни не только поет, как птичка, но и сама сочиняет, но выносить приговоры она не может по религиозным причинам. Ибо сказано: не суди, да не судим будешь, в натуре!

Лысый адвокат прямо поперхнулся от таких  культурных слов и тоже в разговор встревает, мол, здеся суд, встаньте, пожалуйста, чтоб коллектив на вас посмотрел, на такую умную и фигуристую смиренную! А Морфея ему так развратно отвечает, что она сидит под телевизором и ей пристав сказал не вставать, потому что сейчас у нее от волнения начнутся колики и она тут все имущество переломает в порыве проповеди. Но если общественность настаивает – она встанет и порушит здесь все с большим удовольствием. А судить все равно никого не будет, ибо только Высший Судия может такие страшные дела разбирать. А Морфея тут как дама пришла в декольте, а не как Михалков с Маковецким в известном кинофильме.

На миг воцарилась тишина, гнетущая и  тревожная.

«То есть вы, - обобщил судья, злобно так обобщил и ехидно, - не гарантируете нам свою объективность?» Сам, что называется, напросился! Ибо зная он Морфею, понял бы, что она ничего гарантировать не может, но где появляется – там начинаются приключения и чудеса. И сломанный телевизор вам, товарищи, покажется просто забавным пустяком по сравнению с тем, что произойти может. Ибо Морфея как миссис Марпл: где она - там преступления!

«Нет, - ответила Морфея громко, - не могу». И вздохнула, поникнув хрупкими и незамужними плечами грустно. И тут судья раскипятился и сказал на весь зал мстительно: «Так и запишем в вашу графу, что вы – святая. Уходите с моих глаз долой! Нам здесь такие не нужны!»

Ну и отпустили, конечно, и паспорт даже отдали. Только поплатились они за это, ибо после Морфеи массовое просветление началось в умах у всех и все стали вспоминать причины, по которым они не могут быть присяжными, так что не знаю, будет ли у них кворум или нет с таким к людям подходом. С нами как-то мягше надо, гуманитарнее как-то. И тетки одни догнали Морфею и даже похвалили, что она так смело выступила и последние их сомнения уничтожила, аки дым или туман какой. Жаль, что она психическая, конечно, но все равно была она лучом света в этом тлетворном сутяжническом царстве.

А Морфея купила букет ландышей и даже пешком полпути до дома прошла, улыбаясь совершенно счастливой улыбкой, какой только святые Морфеи улыбаться могут.