Как грузин из Москвы поставил эпическую оперу на казахском
Не очень люблю пафосные прилагательные, но для определения очередной премьеры в КНАТОБ имени Абая «Кыз Жибек» иного слова как «эпическая» не подберешь. Сама по себе опера Евгения Брусиловского является жемчужиной фонда национального музыкального искусства, но то, как ее поставили сейчас в пятой редакции , несомненно войдет в историю.
Сплетенные в одно цельное действо опера и балет, три антракта, четыре жизни на сцене, свыше 50 кюев в музыкальном материале, костюмы, сценография ручной работы, где каждая бусинка и волосок играли свою роль. Да, что там на сцену заскочили два живых коня, их специально на каждый спектакль будут привозить из цирка. Опере 86 лет, а на премьере в зале плакали в основном молодые зрители, их, кстати, было больше.
-В работе над музыкальным материалом для дирижера очень важно ухватиться за невидимые эмоциональные нити, которые позволяют полностью погрузиться в партитуру, - сказал главный дирижер театра Канат Омаров, - В опере «Кыз –Жибек» для меня такими нитями стали женские образы. Например, главная тема «Гәкку», которая ассоциируется с Жибек и проходит через всю оперу, в разные моменты звучит по разному, исходя из эмоционального состояния героини то чистое и красивое, то трагическое, тревожное. Да, сегодня партитура оперы отличается от первоначальной, рассчитанной на небольшое количество музыкантов, изобилующей множеством номеров, но тем она и интересна. И не смотря на более чем 80-летнюю историю, музыка «Кыз-Жибек» звучит свежо и современно.
Режиссёром национальной казахской оперы стал , как он себя сам называет « грузин из Москвы» Михаил Панджавидзе. На пресс-конференции ему, конечно, задали вопрос, как ему удавалось ставить артистам сценическую речь на казахском языке.
-Мне приходилось много раз работать с национальными спектаклями. Хочу сказать, что существуют общепринятые законы театра, как закон тяготения, он ведь незыблем. Есть только правда театра и нет никаких ментальных особенностей на сцене. Не надо путать традиции и привычки с ней. И я рад, что это понимают в алматинском театре, мне было очень интересно и удобно работать с таким коллективом. Если что-то я не понимал, быстро вникал, даже начал говорить по- казахски.
Директор театра Ая Калиева тоже постоянно говорит о глобальности современного театра, отмечает, что именно в закрытый 2020 год сцены мира смогли объединится в ассоциации, фонды, советы, даже чаты, потому что делить оказалось нечего, теперь нужно выживать сообща, поскольку взаперти остались все.
-В такое тяжелое время мы живем, - подчеркнул Михаил Панджавидзе, - Мир сошел с ума. Мы сейчас выдерживаем глобальный накат на искусство, пытаемся как-то существовать, еле-еле по лезвию проскакиваем…
Старейший театр страны при этом умудряется выдавать одну за одной премьеры в карантийный год. Да еще такого эпического качества.
-Зачем я остался? - пожаловался мне на выходе фотокорр Кайрат Конуспаев, - Сердце теперь болит, знал же, что трагично все закончится, но чтобы вот так, до слез, до бессонницы, я не хотел.
А ведь он почти никогда не остается на премьеры, пощелкает вначале и убегает.
