Иваныч
- Что-то сегодня Иваныча не видно, - сказал Рома, глядя в открытое окно.
Ресторанчик «Бриз» стоял на пригорке неподалеку от пляжа. Открывался он ближе к полудню, когда солнце уже прогоняло утренний холодок и начинало бросать на золотистый песок полные пригоршни жара. Прячась от полуденного пекла, отдыхающие предпочитали укрыться под кровлей «Бриза». Здесь можно было выпить холодного пива и заказать свежей окрошки, легких салатов и порезанных фруктов, разложенных по тарелке, как кусочки радуги.
Рома снова глянул на часы. Было 11, и обычно к этому моменту к двери ресторанчика подходил старик, которого тут привыкли звать просто Иванычем. Ему открывал либо сам Рома, совмещавший обязанности бармена и экспедитора, либо официантка Люба. Охранник Коля был ленив, поэтому открывать двери никогда не ходил.
Иванычу было далеко за 60, а может, и за 70 . Точнее понять его возраст по иссушенному солнцем и ветром лицу было невозможно.
Рома работал в «Бризе» уже три года, и не было ни одного дня, чтобы Иваныч не встречал день на берегу со спиннингом. Утреннее солнце, хоть и ласковее дневного, выкрасило лицо деда до черноты. А ветра, особенно жгучие зимой, превратили морщины в глубокие борозды.
Ловил Иваныч всегда только одну рыбу за утро. Бродил по берегу, туда и обратно, выбирая в зависимости от сезона наживку и глубину лова. Если добыча попадалась мелкая, он отпускал ее обратно. А как только улов оказывался достойным, он кидал его в садок, складывал спиннинг и присаживался на камень, чтобы полчасика отдохнуть и спокойно полюбоваться морем. Волны ли, штиль, солнце или дождь – дед с удовольствием смотрел на любую картину, написанную щедрыми красками природы.
Через какое-то время он вытягивал садок из воды и немножко любовался рыбой. Это могла быть шустрая кефаль, колючий луфарь, яркий окунь или пестрый налим.
С добычей в руках Иваныч шел в «Бриз».
Рома хорошо помнил то утро, когда купил у Иваныча рыбу впервые. Он стоял у окна и смотрел в небо, думая, что облака плывут так тихо, что похожи на рыбу в прозрачной воде. И эта рыба смотрит не вниз, на и без того понятных людей, а вверх, куда-то туда, где кончается голубая гладь и начинается черное полотно бесконечности с вкраплениями звезд, сияющих, словно осколки битого стекла на дне моря.
Эти его размышление прервал стук по стеклу. Рома опустил глаза и встретился взглядом со стариком, стоящим с той стороны окна. Тот подмигнул ему и поднял садок с рыбой повыше, кивком головы предлагая оценить улов.
Рома тогда решил купить рыбу, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, а не по необходимости. Понравился ему и старик, который представился Иванычем, и его улов. Запросил за свою добычу рыбак немного. Рома прикинул, что денег едва хватит на проезд туда и обратно к морю, да на самый простой тормозок.
Вскоре он понял, что рыбалка для Иваныча – действительно, никакой не бизнес, а просто повод приезжать на берег и общаться с морем и его обитателями.
С тех пор Иваныч приносил рыбу в «Бриз» каждое утро. Рома отдавал за нее оговоренную сумму, перекидывался с рыбаком несколькими фразами. После этого старик отправлялся на автобусную остановку, а Рома нес свежую рыбу на кухню. Повар либо варил из нее уху, либо в моменты вдохновения сооружал что-то необычное и интересное. Причем, блюдо «от Иваныча» никогда не уходило в зал клиентам – его всегда съедали сами сотрудники кафе. Потихоньку такой обед стал традицией «Бриза».
- Странно, так и не появился, - вздохнул Рома, когда обеденный час приблизился, и стало ясно, что сегодня Иваныч уже не придет.
- Да помер ваш рыбак, ясно дело, - хохотнул туповатый охранник Коля. Люба шыкнула на него, и он смущено замолчал, поняв, поняв, что замечание было не к месту.
Рабочий день прошел скучно. Клиентов было немного, все они казались какими-то унылыми и бесцветными. Во всяком случае, Роме улыбаться никому не хотелось, и никто не дарил ему улыбку первым. На обед повар сварганил что-то незатейливое, вкуса чего Рома толком не запомнил. Съел и съел.
Мысли об Иваныче не давали покоя. Рома сто раз пожалел, что никогда на интересовался адресом или телефоном старика. Вдруг тот заболел, а помочь ему не кому? Поскольку о семейных делах речь тоже никогда не заходила, никто в «Бризе» понятия не имел, с кем жил рыбак – была ли у него жена и дети, готовые выходить деда в случае чего.
С тяжелым сердцем Рома закрыл заведение вечером. Солнце уже клонилось к закату, и тоскливые сумерки разливались вокруг. Парень побрел к автостоянке, думая, что если Иваныч не появится и завтра, то видимо, с ним действительно случилась беда. Что с этим делать, он не представлял. Только смириться.
За поворотом тропинки он поднял глаза и обомлел. Метрах в пятидесяти впереди по дорожке увидел спину Иваныча. Сомнений не было – его старый плащ и спиннинг в чехле. Едва не захохотав, Рома припустил с места не хуже спринтера, и через несколько мгновений уже был рядом с дедом. Тот обернулся на звук шагов, увидел сияющее лицо парня и тоже улыбнулся.
- Привет!
- Иваныч, жив-здоров?! – тряс его руку Рома. – А я весь день думал, не случилось ли чего. Ты ж каждое утро у нас!
- Нет, все в порядке! Внука просто встречал с утра, Макса, - ответил рыбак и кивнул вперед, где на дорожке стоял, ожидая деда, мальчишка лет десяти. Увидев, что Рома смотрит на него, он помахал ему.
Рома ответил на приветствие, обратив внимание на то, что в другой руке парень держит прозрачный полиэтиленовый мешок.
Он был полон воды, в которой плавала здоровенная рыба. Она таращила глаза, и в ее отчаянном, как вдруг показалось Роману, взгляде, перемешались удивление и обида. Она явно не могла понять, каким образом, так неожиданно, из бесконечно просторного моря, она вдруг оказалась запечатана в тесное пространство с невидимыми стенками.
- Так вы с уловом? – протянул Роман, не в силах оторвать взгляд от глаз рыбы.
- Да, внучок уговорил на вечерний клев выбраться. Ладно, пора нам. Еще уху варить! – сказал Иваныч и двинулся вперед.
- Может, вас подвести куда?
- Нет, Ром спасибо. Нас же папка забрать должен. Да, Макс? – сказал Иваныч и хлопнул внука по плечу.
- Да, деда, вот он! – парнишка указал пальцем на подъезжающую машину, за рулем которой сидел молодой человек, ровесник Ромы.
Простившись с парнем, дед и внук уехали. А Рома передумал двигать домой. Вернувшись к «Бризу», он сел на ступеньки и принялся смотреть в морскую даль, словно надеясь там что-то найти. Настроение было паршивым. Намного хуже, чем днём.