История одного выздоровления
Закончился отпуск. Прощаюсь с родными. Вместе с папой в аэропорт. Сколько раз он меня провожал. Как дороги эти моменты, настолько, что это чувство подходит к горлу, силясь стать пронзительным звуком, благодарящего за моменты, когда ты становишься собой с тем, кто тебя создал и воплотил в личность. Спали декорации, задающие тебя как персонажа чужих историй. Здесь ты тот, кем тебя знают и искренне любят.
Аэропорт, радостная грусть снижает громкость города и голоса, уставшего голоса, объявляющего рейсы. Становится одиноко, как предчувствие скорого прохождения пункт досмотра и недолгого ожидания к посадке. Еще не прощаемся, выжидаем, когда времени становится настолько мало, что вдруг находится много что сказать. Пора.
Проходишь и оборачиваешься, думая таким обманом продлить пребывание с семьей. Посадка. Автобус чрезмерно неспешно подбирается к нужной стоянке. Также неспешно нас делят на потоки; мы несамостоятельны, - даже при посадке не можем не создать невежливой толпы, омрачая несколькоминутназад теплые чувства расставания.
Посадочный. Нужное место. Предполетные приготовления. Поздний вечер. И лишь огни города видят как ты покидаешь город. Звезд еще нет.
Другой город. Все тот же аэропорт. Ожидание багажа. Звонок домой: "Мы долетели. Все хорошо".
Теплый вечер. Навязчивые таксисты. Проходишь дальше.
И вот ты уже на месте. Не совсем. И кусочек счастья застилает все, что вокруг. Не-сознание. Пустота.
Нечетко различаешь чьи-то голоса. Холодно. Кто-то подходит и спрашивает: "Как ты?". Ты доверительно отвечаешь: "Больно". Не спрашиваешь где ты, что с тобой, нет. Такие вопросы не приходят в такие моменты.
"Я должна позвонить домой", - единственное о чем ты сейчас думаешь. Они переживают.
Две капельницы. Что-то неудобно пульсирует на правой руке. "Потеря крови. Гемоглобин упал до 62", - медленно понимаешь, что это про тебя. Что с тобой? - нет, так и не додумалась спросить. Больше не остается сил увидеть разглядеть и понять что-нибудь. Безропотно доверяешься и уходишь в бессознание.
И вот тебя катят в (позднее понимаешь, что) палату. Из памяти ушло как, - ты лежишь. "Я должна позвонить домой", - прошло слишком много времени. Сколько?
Просыпаясь слышишь знакомый голос. Мама уже знает, она здесь. Они входят с надеждой, но увидев, - лишь слезы проступают от некрасивости отпечатка происшествия (мне еще незнакомого).
Так проходят две недели больничного излечения болевого синдрома. Заживление, восстановление, но не выхода к прежнему. Его не искоренить совсем. Нельзя забыть, это уже часть тебя.
Возвращение домой, в который раз, но уже несколько в иной форме (тебя заносят, на все также, ставшими уже родными, носилках, стараясь ничего не испортить, так, словно ты что-то хрупкое; гипсовая скульптурка на прямоугольнике плотной ткани).
Тогда продолжается другая одомашненная история вязкого ожидания. Ожидания признаков оздоровления. Все ждут. Смирясь и ожидая.
Месяц. Проходит месяц. За это время тебя жалели, обнадеживали историями "похуже", ободряли "явными признаками поправки", - все то, что и заполняло пустоты ожидания. Лежание сменяется головокружительной попыткой встать на ноги, не без помощи добрых рук и чужой силы. Так заново начинаешь овладевать навыком стоять. Позже на помощь придут костыли, палочка. Так, первые шаги, словно в детстве ожидаются со страхом и радостью. Ты бесконечно рад, рад, тому, что вновь пошел. Пусть и с помощью "протеза", но и костыли здесь уже не то, чем они были для тебя как для постороннего наблюдателя их обладателя. По-иному переживается ценность ходьбы, казалось бы банальной вещи.
Одрябшие за продолжительное лежание мышцы сопротивляются отчаянно сотрясаются в своем непонятном ритме, высказывая не то недовольство, не то радость оживления. Так, день за днем все успокаивается. И ты начинаешь ценить самое малое, обращая внимание на других, тем, кому, возможно, как и тебе пришлось столкнуться с прелестями невоспитанной цивилизации, вооруженной глупой в глупых руках технике. А еще ты по-другому смотришь на неприспособленность города, да и страны вообще, тем, кому приходится сражаться с пространством, чтобы жить. Тема инвалидности не так часто касается обывателя, она неприятна, ее всячески замалчивают, в попытке не испортить настроения благополучия. Как какой-то дефект, его маскируют, ретушируя в красивую картинку.
Неужели нужно испытать то, что чувствуют те, кто каждый день начинают с того, как встать, для кого, встать с постели не есть что-то неважно банальное; для тех, кому единственным способом перемещения становится коляска, - неадаптированность пространства, в котором элементарных пандусов к магазинам не сыскать.