Ислам и Тенгрианство. Монотеизм и Традиция. Сознание и Бессознательное
В современном Казахстане традиция пронизана исламом. Самое популярное приветствие в нашей стране, и его произносят не только верующие, - «Ассаламуалейкум», что переводится с арабского как «Мир Вам». Это предписание Корана - приветствовать друг друга именно так. Свадьбы и похороны, не проходят без дани традиции, пропитанной исламом. Казахские традиции и язык синтезировались с мусульманской верой, и спокойно живут с ней в неуловимом согласии. Но сейчас, на фоне такого уникального синтеза, традиции забываются, а это знания о мире вокруг нас, приобретенные поколениями предков; растет фанатизм по отношению к религии. Грамотность в вопросах веры и традиции собственного народа – «духовная грамотность» - является неотъемлемой частью целенаправленного движения к «модернизации общественного сознания». И понимание того, что вера и национальная традиция это, в первую очередь, духовный путь человека, а не просто набор предписанных действий - один из первых шагов к этой цели.
В очерках великого казахского учёного и путешественника Чокана Валиханова описывается период, когда принесенная извне вера ассимилировалась с традиционным мировозрением, создав тем самым интересный прецедент в исторической перспективе: «Мухаммеданская вера..., [соединяя с] единобожием веру в танкриев и допуская существование бесплотных душ, джин, периев и шайтанов, не могла уничтожить злых духов шаманских. Пери бывает мусульмане и кафиры; неверные пери всегда делают зло и бывают в образе коршунов, орлов; вторые делают зло тогда, когда человек сам [провинится], они кочуют как киргизы (прим. казахи), делает так и... бывших в их аулах» (Ч. Уалиханов, Тенкри (Бог)). Единобожие не вступило в противоречие с верой кочевников, а было гармонично вплетено в традицию. Сегодня же, наблюдается их заметная конфронтация, и задача налаживания мостов между казахской традицией и исламом является более, чем актуальной, даже жизненонеобходимой, идеологической задачей государства.
Так что же сегодня, мешает нам взглянуть на Ислам и Тенгрианство, монотеизм и традицию, как на два взаимодополняющих аспекта одного взгляда на мир? Почему для наших предков это не было проблемой, и единобожие гармонично дополнило картину реальности кочевника, но никак не вступило с ним противоречие? Изменилось мировозрение и мышление людей.
Основной постулат античного мировозрения, простыми словами, - все вокруг тебя живое. “Парацельс писал в Mysteria magna: «Натура, космос и все его данности — единое великое целое, организм, где все согласуется меж собой и нет ничего мертвого. Космос — пространная живая сущность. Нет ничего телесного, что не таило бы в себе духовного, не существует ничего, что не таило бы в себе жизни. Жизнь это не только движение, живут не только люди и звери, но и любые материальные вещи. Нет смерти в природе — угасание какой-либо данности есть погружение в другую матку, растворение первого рождения и становление новой натуры» “(Е. Головин «Отец»). Как заповедано казахской традицией, ко всему нужно относится с уважением, к порогу собственного дома, к его стенам, к шаныраку и очагу, хранимому уважаемой хозяйкой. Так же следует относится к тем, кто ушел из этого мира. Поклонение, в смысле глубокого уважения, - вот что наполняло сердце кочевника пониманием ее незримых законов. Уважение к дому, земле, огню, скоту и т.д. – словом, ко всему вокруг. «Вообще скот, как единственное средство народа, ведет к разным поклонениям к нему: не наступают на кости животных; если прольется молоко киргиз (прим. казах) все [очищает], чтобы не оставить их [в осквернении(кесір)]...» (Ч. Уалиханов, Тенкри (Бог)). Кроме того, «все необыкновенные явления природы считают за места священные, освещенные пребыванием аулии (мухаммеданского [святого])… Дерево, одиноко растущее в степи, или уродливое растение с необыкновенно кривыми ветвями служат предметом поклонения и ночевок. Каждый, проезжая, навязывает на это дерево куски от платья, тряпки, бросает чашки, приносит [в] жертву животных или же навязывает гриву лошадей» (Ч.Уалиханов, Тенкри (Бог)). Поклонение священному (аулие) и аруакам (духам предков) носило другой характер, нежели поклонение Богу единому, для этого даже использовались разные слова, «говорят «повлоняться идолу, поклоняться огню», но о боге едином [алла] употребляют «поклоняться, молиться, покоряться» и проч.» (Ч.Уалиханов, Извлечения из Джами ат-таварих. Сборник летописей (Жалаири)), потому можно сказать, что ислам не вступил в противоречие с языческими верованиями, а существовал в компромисе с ними. «Когда умирает человек, то его аруаху – духу – зажигают по одной свечке каждый день до сорокового дня, или только четыре дня. Свечи ставят у право[й стороны] порога. Потому [что] полагают, что до сорока дней дух умершего посещает свою юрту и узнает о расположении детей; для того каждый день до зажжения свечи в сумерки отворяют дверь, наполняют одну чашку кумысом и в дверях постилают белую кошму, готовят прием для покойника. Все присутствующие в юрте, прочитав Коран, выставляют чашку аруаху и зажигают свечку (Ч. Уалиханов, Тенкри (Бог)).
Традиция – это понимание того, что всё живое и ко всему надо относится уважительно. Единобожие – это понимание того, что у всего есть единый центр. Монотеистическое мировозрение, когда-то оттеснившее традицию, заняв положенное Провидением место в мире человека, начало продвигаться дальше, на вещи, которые более глубоко понимает именно традиция, в результате чего, современный человек потерял важное знание о мире. Как пишет в одной из своих статей великий русский писатель, традиционалист Е. Головин: «...монотеистическая догма «субъект-объект-предикат» совершенно изменила структуру нашего языка и сознания и, соответственно, наши понятия о единстве и множестве, центре и периферии, целом и частях. Пифагорейская «натуральная амбивалентность», присущая земной жизни — «субъект-предикат-субъект» — лучше объясняет ситуацию мифически окрашенных человеческих отношений. (“Подсматривание и наблюдение. Созерцание”).
Монотеизм и языческая традиция на самом деле, не совсем разные вещи, не противники, а напротив, следующие, переплетаясь, друг за другом, ступени на лестнице саморазвития человека. Каждый человек идет по этому пути, формируя собственную инвидуальность, можно сказать, что из «языческого» ребенка мы вырастаем в монотеистическую «личность», но категоричные суждения в данном случае опасны заблуждениями. Мы в сущности не можем сказать сколько-нибудь определенно, сколько «язычества» и «монотеизма» в каждом отдельно взятом человеке, но оба эти компонента и их элементы, так или иначе, в той или иной форме, присутствуют в любом человеке, потому мы не можем говорить о чистом единобожии или язычестве в принципе. Таким образом, если эти довольно туманные понятия и имеют место быть в нашей жизни, то только в неразличимом смешении друг с другом. При этом, их концептуальное различие не является столь важным, как может показаться, потому как основной переменой, повлекшей за собой конфронтацию античного и современного мировозрения, является смещение акцента с окружающего нас мира на человека. Человек стал мерилом и центром вселенной, с которым все вокруг должно считаться. "Монотеизм считает человека существом избранным, созданным «по образу и подобию Божьему». Избранным, следовательно, обособленным от остальных креатур. Независимо от веры или неверия в единого Бога, идея полного превосходства человеческого разума над всем остальным со временем утвердилась, теоцентризм сменился антропоцентризмом, только и всего. Человек устроил собственную сферу обитания, то есть цивилизацию, используя природу агрессивно прагматически в качестве исходного материала. После Декарта вопрос был решен окончательно: Бог, Мировой Дух, Интеллект имеют проводником единственно разум человеческий, природа суть конгломерат полезных и вредных субстанций и стихийных процессов, зачастую непредсказуемых.
В результате экзистенциальный центр переместился в пространство, сугубо интерчеловеческое, и жить в природе и природой человек перестал. Вооруженные специальными познаниями и приборами, зоологи, орнитологи, энтомологи, ботаники рассекают, разделяют, классифицируют исходные данные на тысячи фрагментов, затем синтезируют в общую картину мироздания, единством своим весьма напоминающую решето. Более того: люди проецируют на природу собственную этику и эстетику, равно как социально семейные модели, и весьма потрясающе и досконально объясняют быт кузнечиков и законы джунглей.
Однако у природы нет законов, поскольку живая жизнь лишена абстрактных обобщений. Цикличность, периодичность, равномерность присущи человеческому разуму, но не природе" (Е. Головин "Ведьмы и растения").
Так вот, дело даже не в единобожии и язычестве. Дело в том, что для современных людей - человек является центром вселенной, и потому мы больше не живем природой-миром вокруг нас, мы аггресивно пытаемся подстроить его под наше видение. Но природа незнает законов человеческих, и пытаясь подстроить этот мир под картинку из нашей головы, мы совершаем акт насилия, идем против самой жизни, решая за нее какой она должна быть, совсем не обращая внимания на то, какая она на самом деле.
Теперь немного о психологии.
Процесс, который происходит у нас в голове с рождения, регулируется взаимодействием нашего сознания и бессознательного, главными действующими лицами театра личности. Простыми словами, сознание – это монотеистическая «личность», центр, который старается все упорядочить, это то что осознает, понимает и растет, а бессознательное – это языческая вселенная, это опыт всего человечества в каждом человеке, самые светлые и темные желания, необыкновенные предчувствия и фантастические образы, переплетенные в хаотичном равновесии. Бессознательное это море вокруг нашего острова сознания. Наше сознание взаимодействует с ним на протяжении всей жизни. В следствии того, как происходит этот контакт, таким и становится человек. Современный «дух времени» - это экспансия сознания, притесняющего бессознательные процессы у нас в голове и мир вокруг него. Море и мир в ответ топят наш остров, но могут, при другом отношении, открыть нам свои сокровища.
Взаимодействие между сознательным и бессознательным является предметом исследования, как для психологов и философов, так и для теологов, только в разных плоскостях. Когда проповедник рассказывает о смирении и любви к ближнему, он успокаивает эти силы, что таятся в бессознательном, расставляет по полочкам неуемные инстинкты, на некоторых помогает поставить замок, а другим прописывает свободное перемещение. Так же и врач, проводя психотерапевтический сеанс, старается обуздать неосознаваемую энергию и довести ее до сознания пациента. Если ситуация с врачом понятна современному человеку, и пациент кое-как таки разумеет проводимые с ним процедуры, хотя бы в силу терминов с помощью, которых происходит беседа, религия же в глазах несведущего человека полна мистицизма и тайн, хотя цель ее тоже сводится к психотерапии. Здесь хочется привести слова К.Г. Юнга «...очевидно, что слишком многие неспособны установить связь между священными образами и их собственной психе: они не могут увидеть, до какой степени эквивалентные образы пребывают дремлющими в их бессознательном» (К. Юнг «Психология и алхимия» стр.7). Священные образы и собственная психика человека, как отмечается выше, действительно находятся в непосредственной связи друг с другом. Потому, наверное, священные текста и ритуалы оказывают сильное психологическое воздействие даже на самого скептически настроенного индивидуума, а все тайны и мистерии находят отклик в душе человека, как бы непонятны они не были сознанию.
Бессознательное понимает священные текста лучше любого теолога, оно само в себе священный текст, книга на все времена внутри человека и объединяющий фактор для верований народов мира. Фактор, который диктует единую цель – достижение единства внутри человека. Но как справедливо замечает К. Г. Юнг в связи с этим предметом «...достигшая единства личность никогда до конца не утратит тягостное ощущение внутреннего разлада. Полное избавление от страданий мира сего всегда остается и будет оставаться иллюзией... Цель важна лишь в качестве идеи; существенным здесь является opus (делание), ведущее к цели; оно и есть цель на всю жизнь. В процессе достижения этой цели «левое и правое» объединяются, и сознание и бессознательное начинают действовать в гармонии друг с другом.» (К.Г. Юнг, «Психология переноса», пар.400)
Психологическая феноменология, наблюдаемая при анализе бессознательных процессов, и сопутствующая алхимическим, буддийским, даоским и другим трактатам, которые исследовал доктор К.Г. Юнг, так же отчетливо связана со священными писаниями авраамических религий, схожа с миром сказок, мифов и легенд народов мира. Таким образом, все они заточены на взаимодействие с бессознательным человека, только одни расчитаны на детей, а другие на взрослых. Их первая-поверхностная суть в упорядочивании бессознательных содержаний, даже несмотря на отсутствие сознательного понимания глубины, а вторая-метафизическая, открывающая возможность погрузиться глубже в темное море, освещенное яркими лучами солнца.
В обоих случаях, речь идет о взаимодействии с глубоко отпечатанными в нашей душе образами, характерными для всего человечества. Если проводить аналогию с информатикой, эти образы (архетипы) как стандартный набор папок компьютера, которые каждый человек обязан заполнить, и он или она заполняет его тем, что для него ближе. Есть папка «образ Бога», которая, соответственно, заполняется представлениями о Боге - потому так ярко выделяется внешнее различие различных вероубеждений – каждый заполняет одну и ту же папку разными содержаниями, что тем не менее не меняет глубинного смысла существования этой «папки». В целом, эти образы являются путеводными маяками, направляющими к цели, о которой и сказать можно лишь иносказательно, ведь о духовном, о том, что не видно обычным глазам, нельзя рассказать прямо, о нем можно рассказать только языком притч, сравнивая необъяснимое, бессознательно ощущаемое с понятными земными вещами.
К. Г. Юнг пишет об этом несравненно лучше, и потому я привожу длинный пассаж, который вдохновил автора данной работы: “Было бы богохульством утверждать, что Бог может являть себя всюду, кроме только человеческой души. В действительности, глубокая сокровенность отношений между Богом и душой изначально препятствует какому бы то ни было обесцениванию ее . Возможно, говоря об этой близости, мы заходим слишком далеко, но во всех событиях душа должна содержать в себе способность отношения к Богу, т.е. соответствие или же связь, которая никогда не может исчезнуть. Эта связь, если использовать психологическую терминологию, есть архетип - образа Бога.
Каждый архетип способен к бесконечному развитию и дифференциации. Следовательно, для него существует возможность быть развитым в большей или меньшей степени. Во внешней форме религии, где акцентируется внешняя сторона (и мы имеем дело с более или менее полной проекцией), архетип идентичен облеченным в конкретную форму идеям, но остается бессознательным как психический фактор. Когда бессознательное содержание вытесняется посредством проекции, оно отторгается от всякого участия и влияния на сознательное мышление. Потому оно в значительной мере утрачивает свою собственную жизнь, так как лишается воздействия созидающего влияния сознания; более того, оно остается в своей исходной форме - неизменным, потому что в бессознательном ничего не меняется. В действительности оно даже регрессирует к более низшим и архаическим уровням. Христианин, который верует во все священные фигуры, все еще не развит и статичен в своей сокровенной душе, потому что у него "весь Бог вовне" и он не пережил его в душе. Его побуждающие мотивы, руководящие интересы и импульсы исходят не из сферы христианства, а из бессознательной и неразвитой психе, языческой и архаичной. Не один человек, а люди, составляющие нацию, доказывают истинность этого утверждения. Великие события нашего мира, спланированные и исполненные человеком, вдохновлены не духом христианства, а скорее неприкрашенным язычеством. Эти вещи порождены психическими факторами, которые остаются архаическими и даже отдаленно не касаются христианства. Церковь утверждает, и часто не без основания, что факт semel credidisse (единожды уверованного) оставляет глубокие следы, но этих следов как-то не видно в событиях мирового масштаба. Христианская цивилизация показала ужасающую пустоту: она имеет внешний лоск, но внутренний человек остается незатронутым и, следовательно, неизменным. Его душа отделена от его внешней веры; в душе своей христианин не идет вровень с внешним прогрессом. Да, все должно быть найдено вовне - в образе и в слове, в церкви и Библии - но никогда внутри. Внутри, как и в древности, правят архаические верховные боги; то есть внутренняя связь с внешним Богообразом не развивается из-за недостатка психологической культуры и, следовательно, пронизана язычеством. Христианское воспитание сделало все, что в человеческих силах, но этого недостаточно. Слишком мало людей имеют дело с божественным образом как внутренне присущим своей душе.» (К.Г.Юнг «Психология и Алхимия» стр.7)
Что касается христианства, согласно исследованиям доктора К. Г. Юнга, по моему мнению, справедливо и для других религий и верований, в том числе и для ислама, который так стремительно завоевывает сердца людей в современном мире. Заменив слово «христианин» на «мусульманин» и «христианство» на «ислам» в выше-цитируемом тексте, мы получим примерную картину мусульманского мира на сегодняшний день. Такую же процедуру можно проделать с любой другой конфессией, и результат все равно будет достаточно реалистичным. Потому как вполне справедливо было сказано выше, не один человек, а люди, составляющие нацию, доказывают это. А сегодняшний мир, это все тот же бал «неразвитой психе, языческой и архаичной», культ потребления, внешнего блеска и мимолетных удовольствий.
Вера, зацикленная на внешних проявлениях, тем не менее полезна в масштабе нации, в целях ее консолидации и объединения. Религией можно помочь сразу миллионам людей, но в погоне за количеством, неизбежно будет страдать качество. Для отдельно взятого человека, она не есть чтото плохое - она является ступенью, на длинной лестнице, от внешнего ко внутреннему. Но пока человек верует лишь внешним образом, пока он прельщен внешней стороной религии – он стоит на месте; пока символы его веры вовне, тогда в душе его продолжают царить противоречия - языческие боги, каждый со своим мнением и волей. Вот тогда то и происходит разделение внутри отдельно взятого человека, а следом у общества людей в целом. Лишь внешне разные символы, одного и того же внутреннего смысла, становятся причинами яростного столкновения людей в масштабе человечества. Хотя внутри, эти противоборствующие лагеря говорят об одном и том же.
Внешние проявления религиозности, такие как ношение специальной одежды, совершение строгих ритуалов, неосознанное самоограничение, не имеют большого смысла без внутренней составляющей веры, которая остается для многих непознанной. Потому, как рассказывал один мудрый человек: на востоке учитель заставляет ученика рыть арыки и носить ведрами человеческие испражнения, пока ученик не перестанет реагировать, а будет делать это бесстрастно, только тогда учеба может быть продолжена. Многие религии построены по такому принципу - через определенный набор действий – сделать человека другим, но очень часто ученик не может переступить эту ступень, довольствуясь ею, когда он на самом деле сделал важный шаг, и этого не отнять, но теперь он стоит на месте, а путь впереди расстилается длинной извилистой таинственной тропою. Такая привычка современного человеческого мышления обращать внимание лишь на внешние факторы, на самом деле, проявляется во всех сферах его жизни. Пристрастие к «внешней» стороне вещей это проявлением радикального, нетерпимого отношения к миру, что в религии, что в быту, это результат привычки мыслить крайностями, категориями - черное-белое, плохое-хорошее, внешнее-внешнее. Это привычка мыслить отталкиваясь от антропоцентризма, от мысли что "Я - центр вселенной и мир вокруг зависит от меня", это отчасти и правда, но с другой стороны мы зависим от мира намного больше, и законы его сохранились в наших традициях. Нужно только наблюдать, учиться, созерцать и наслаждаться.
Внутренее богатство человека открывается лишь тем, кто может обратить внимание на свое мышление, на свои реакции по отношению к миру, а пока человек думает автоматически, обращая внимание лишь на продукты своего мышления, бессознательно реагируя на вещи, а не на сам процесс внутри, на бури и молнии в его душе, не на то, как мир отзывается на его действия, он будет оставаться в плену бессознательной жизни. Потому, все духовные пути предполагают, в первую очередь, не только чистоту тела, но «гигиену души», которая достигается работой с самим собой и наблюдением за миром вокруг. Таким образом, все споры о превосходстве определенной религии пусты, потому что духовное не познается набором слов или предписанных действий, оно познается тонким внутренним ощущением, чувством хрустально-белого света где-то в глубине человеческой сути, когда закрываются твои глаза...
...и перед тобою открывается бархатный, беззвёздный космос, и взгляд затягивает в просторы неизвестного. А ты всего лишь закрыл глаза! Так просто, так сложно, и так интересно! Быть загадочной космической рыбой и плыть по океану безграничной жизни, прозрачно-огненный свет, незаметное касание ласкового ветра, невидимая корма поднимается на космической волне, удары осколков неведомых метеоритов и полёт к далёкому изумрудному солнцу.