Ищу зарплату, работу не предлагать
Взаимоотношения государства и НПО — тема довольно интересная и многообещающая, не лишенная, как говорят, некоторых нюансов и подводных камней. С одной стороны, Казахстан прилагает большие усилия, чтобы деятельность неправительственных организаций на территории республики вносила свою лепту в построение «нового казахстанского общества», о котором регулярно говорит Нурсултан Назарбаев. С другой стороны, отщипнуть от государственной кормушки под видом социального заказа не прочь многие предприимчивые люди, которые, собственно, трудиться на благо общества не хотят. Сейчас в Казахстане с подобными фактами идет активная борьба. Впрочем, есть и третий путь, наверное, самый сложный — получать гранты из-за рубежа, зачастую под видом правозащитной деятельности и борьбы за свободу слова.
Создание и поддержание деятельности подобных НПО требует незаурядных организаторских способностей и предприимчивости. Ведь если зарубежные спонсоры узнают, что выделенные ими деньги тратятся не по назначению или попросту переходят в чей-то карман, то самое малое, что грозит руководителю организации — это прекращение финансовых вливаний. В противном случае — уголовное преследование.
Как известно, расцвет неправительственных организаций в Казахстане пришелся на начало 2000-х годов. Зарубежные грантодатели выделяли на развитие демократии колоссальные средства — руководители НПО участвовали в бесконечных съездах, конференциях, дебатах, часто ездили за рубеж, чтобы пообщаться со своими иностранными коллегами. А дабы отработать выделенные средства занимались организацией семинаров и тренингов, направленных на развитие толерантности, транспарентности и правовую защиту граждан. Несмотря на то, что практическая ценность подобных мероприятий, как правило, была невысока, это особо никого не заботило (поскольку в них участвовали вовсе не рядовые граждане, а приближенные к этим же НПО личности и журналисты). Создавалась видимость деятельности — и это было главное. Однако времена меняются: политика государства в отношении НПО стала более строго контролироваться, да и зарубежные спонсоры стали более требовательны. Однако ряд неправительственных организаций, привыкших к фактически неподотчетной деятельности и стабильным финансовым потокам, менять свой вектор развития не собирались.
Так, возьмем к примеру Карагандинский филиал Казахстанского международного Бюро по правам человека и соблюдению законности (КМБПЧ) и ее руководителя Юрия Гусакова. Человек, вне всякого сомнения, незаурядный. В прошлом году исполнилось порядка 20 лет, как он работает в рядах правозащитников, и он считается одним из старожилов организации. Однако на сайте Бюро перечисление его заслуг занимает совсем немного места. Так, здесь говорится: «В последние три года пребывания Казахстана в составе СССР на всю большую страну прогремели шахтерские забастовки в Кузбассе, Донбассе и Караганде, то среди карагандинских стачкомовцев как раз и выдвинулся 28-летний в то время Юрий Гусаков. А уже в первые годы независимости Казахстана, после также вошедшего в историю противостояния шахтеров и интеллигенции с одной стороны, а местных и республиканских властей с другой по вопросу существования в регионе независимого телевидения (первая половина 1993 года) Юрий Гусаков как активный участник этой борьбы становится действующим правозащитником». Собственно, вся его биография укладывается в эти строки, а о последующих заслугах — ни слова.
Почему так могло произойти? Дело в том, что складывается впечатление: правовые проблемы рядовых граждан, как таковых, Юрия Гусакова интересуют мало. Во-первых, с ним сложно выйти на связь, несмотря на то, что адрес офиса Карагандинского филиала КМБПЧ легко найти в Интернете. Во-вторых, неоднократно бывали случаи, когда поданные на его имя обращения «неожиданно» терялись, а сам правозащитник разводил руки — мол, ничего не видел, ничего не слышал. Один из подобных случаев был зафиксирован в 2010 году. Во время круглого стола, организованного на радио «Азаттык» и в котором Юрий Гусаков непосредственно участвовал, говорилось: «К нему (Гусакову) за помощью обратился осужденный 40-й колонии Евгений Карауш. Он жаловался на систематическое избиение сотрудниками колонии. Во время второго приезда Гусакова Карауш вновь к нему обратился и вручил лично в руки жалобу... По словам Карауша, он был весь синий, гематома на голове, что подтверждается медсправкой, которую ему дали в медчасти. Однако Гусаков отказался его освидетельствовать, хотя посетил его. Также этот правозащитник ушел от ответа на вопрос Карауша, что с его жалобой». В ответ Юрий Гусаков ответил буквально следующее: «Слова вышеуказанного гражданина я ставлю под сомнение. У осужденного Карауша состояние здоровья не вызывало беспокойства. Во-вторых, он передавал жалобу совершенно другой женщине, другой организации».
Как говорят в Одессе, это две большие разницы...
Между тем, своим влиятельным друзьям Юрий Гусаков в услугах, очевидно, никогда не отказывает. А иначе как объяснить внушительные суммы переводов, которые поступают на его адрес? Общая сумма выделенных ему грантов от таких международных организаций как OSI, ОБСЕ, UNDEF, Хельсинский Комитет, фонда Сороса, «Freedom House», посольств США и Нидерландов, МИДов Великобритании и ФРГ и других зарубежных спонсоров составила более... 1 млрд 252 млн тенге! Казалось бы, на подобные средства можно помочь многим тысячам нуждающихся. Однако со стороны правозащитника Гусакова результативной деятельности фактически не видно. Да, он входит в состав Общественного совета Караганды, но на его заседания не ходит. То же самое касается Дискуссионного клуба «Голос Сарыарки», членом которого он является. Изредка к нему за комментариями обращаются журналисты — интервью правозащитник дает охотно. Больше о его деятельности ничего не известно...
Сам же Юрий Гусаков объясняет свое положение только тем, что у него есть «влиятельные друзья»...