Интересная статья на Esquire, про самоидентификацию и про нас
Я стал понимать, что я – казах, где-то в колледже. Позже в университете взял курс Central Asian Studies. И тогда подумал, что Казахстан – интересное место и, наверное, мне стоит посетить его. Окончил учебу, проработал два года в сфере корпоративного маркетинга, но мысль о Казахстане не давала покоя. И однажды я решил, что, пока молод, надо ехать. Нашел программу Princeton in Asia, где были fellowship в ряд стран. Был и Казахстан. Я подал на программу и в июне приехал в Алматы, начал работать в КИМЭП. Здесь я на год, но могу продлить контракт до двух лет.
Первый месяц в Казахстане я прожил в семье. Это было восхитительно. Я прочувствовал в полной мере, что такое казахское гостеприимство. Как я туда попал? Еще в Штатах я узнал, что есть такая организация KSA – Kazakh Student Association. Я побывал на одной встрече в Мичигане, где все присутствующие были студенты, обучающиеся в Америке по программе «Болашак». Я был единственным американцем. Ребята были взбудоражены, познакомившись со мной, они не могли поверить. «Ты можешь быть связующим звеном между нами и американцами», – сказали они. Среди всех я сдружился с парнем по имени Азамат Маулшариф, и, когда собрался в Казахстан, его семья предложила мне пожить у них в первое время. Было классно, я много узнал о Казахстане и казахах от них. А еще мама Азамата постоянно готовила мне вкусные казахские блюда.
Тут мне говорят: «Ты – казах». И это так круто. Потому что я действительно этнически казах. Сейчас у меня процесс самоидентификации. Ведь как это? Ты есть то, кем ты родился, или то, где ты жил? Это сложно. В Америке я был американцем, но чем дольше нахожусь здесь, тем больше теряю в этом уверенность. Мне приятно, когда люди говорят мне: «О, а я думал ты местный!». Нравится, что я могу пойти в магазин и, если не открою рта, все будут говорить со мной на казахском или русском. Я же просто киваю. Некоторые, возможно, думают, что я какой-то высокомерный казах, который все время говорит на английском и тусит только с иностранцами – мол, так я пытаюсь выглядеть круче или что я притворяюсь, когда говорю на русском с акцентом.
Самая интересная реакция со стороны таксистов. Я им говорю: «Сейфуллина – Кабанбай батыра» (с ужасным акцентом). А они такие: «Чтоо? Казаксын ба?» Тогда я говорю, что американец, но они в ответ: «Нет, ты наш». Иногда рассказывать за пять минут всю свою жизнь очередному таксисту не хочется, тем более они часто видят вещи в черно-белом цвете: ты либо казах, либо нет – тогда я просто говорю, что я кореец. И слышу: «Я знал, я знал».
Я по себе вижу разницу в отношении к иностранцам и местным. Мой руммейт – американец, который также приехал по программе Princeton in Asia, выглядит он как типичный американец. Когда мы с ним вместе, все обращаются только к нему: «О, как вы? Откуда вы? Вам здесь нравится?» Засыпают вопросами и в целом очень милые. А потом оборачиваются ко мне и так грубо: «А ты откуда? Из Актобе?» Я вижу эту разницу в отношении постоянно, и это очень смешно. Помню, когда мы впервые пришли с ним в ресторан, официант дал другу меню на английском, а мне на русском. Мы тут же поменялись, потому что его русский лучше моего.
Родители поддержали мое решение поехать в Казахстан. Они хотели, чтобы я прочувствовал эту часть своей личности, ведь это может изменить мою жизнь. Они очень взволнованы и даже собираются приехать сюда – мама через месяц, а вся семья весной. Друзья тоже поддерживают. «Едешь домой?», – говорят. Это не так. Но в то же время здесь есть часть меня, которую я до этого не знал.
В паспорте у меня записано, что я русский, потому что рожден был в Советском Союзе. Я дважды был в России, жил по три месяца в Питере и Москве. Но там я не чувствовал себя родным. Как-то гуляя по Москве, наткнулся на лавку фруктов. Продавец был не из Казахстана, а из Кыргызстана. Мой русский тогда был лучше, и я смог поддержать разговор, мы познакомились. Продавец был взбудоражен и приветлив. Он не использовал слово «сбежал», но сказал что-то о том, что мне удалось найти лучшую жизнь. Возвращаясь домой, я думал над его словами, и меня не покидала странная мысль: если бы меня не усыновили, я мог бы стоять на месте этого парня и продавать фрукты. И меня переполнила благодарность за все то, что мне дали мама и папа.
Я не ищу своих биологических родителей. Конечно, мне любопытно взглянуть на них, узнать, на кого я похож и чем. Но я боюсь, что это может изменить что-то важное в моей жизни. А вот у сестры сильный интерес. Жанна более независимая, чем я, и для нее это способ лучше себя понять. Для меня же и так все ясно – я знаю своих родителей, точка.
Я считаю, что воспитание определяет то, каким человек вырастет. Но здесь я вижу вещи, которые близки мне вопреки этому правилу. Я вижу что-то и понимаю – я делаю это! Например, я всегда любил молочные продукты и мясо, хотя в Штатах дети не особо жалуют эти продукты. Я полюбил конину, баурсаки, бешпармак. Есть другие примеры, все не пречислишь. Может, это просто способ оправдания, может, эти вещи ничего не значат. Но есть тапочки. Я всегда любил носить тапочки!
Что было для меня самым странным здесь? Чечил, определенно. Но я даже полюбил его. А вот другая странность: казахские парни всегда здороваются за руку, хлопают по спине, а девушки целуются при встрече в щеку. В Соединенных Штатах такого нет. Мне очень нравится эта культурная особенность. Это классно иметь такой тактильный контакт, даже с незнакомцем. Водитель доктора Бэнга каждое утро приходит в офис и всегда говорит мне «Здравствуйте», подкрепляя это крепким рукопожатием. Я не вижу его потом весь день, но на следующее утро он приходит вновь и повторяет свой обряд.
Как-то раз я был в American Corner и случайно оказался в зале, где собралась толпа школьников, учившихся год в Америке по программе FLEX. Это было так дико – видеть всех этих казахстанских детей, которые провели в Штатах всего год, а вернулись настоящими американцами. Один мальчик жил в Нью-Йорке и без умолку говорил о его любимом хот-дог стенде и любимой команде по бейсболу. Другая девочка жила в Калифорнии и, клянусь, она говорила с калифорнийским акцентом! «Holly shit!», подумал я. Они и по характеру стали похожи на американцев – открытые, не стесняющие выражать свое мнение, спорить. Они легко могли бы сойти за студентов американской школы.
Я люблю ходить в горы, классно, что в Алматы они всего в получасе езды. На прошлых выходных я побывал на пике Фурманова – невероятно красиво. Но горы стали тем местом, где я и мои друзья-американцы впервые дали взятку – плата за то, чтобы увидеть БАО, как пытался втолковать нам человек в форме. С нас он отстегнул пять тысяч тенге. Покинув пост, мы все ехали молча и думали, что вот мы и стали частью системы, которая губит страну. Было стыдно и странно. Мы-то были уверены, что мы, американцы, don’t play this game, и ни в коем случае не поведемся на это. Куда там!
В этой стране очень много парадоксов. Например, правительство говорит, что страна доступна для инвалидов. Но за все пять месяцев тут я не увидел ни одного человека в коляске. Для них нет условий, элементарных пандусов. Если бы у меня была инвалидная коляска, я бы уже умер. В Америке же ты видишь людей в коляске постоянно, там у них есть жизнь. А в Казахстане, если у тебя нет здорового тела, то все – ты лишен возможностей. Никаких «отклонений»! Чтобы жить в Казахстане, лучше быть молодым и здоровым. Нормальным по всем параметрам. Как-то один парень мне на полном серьезе доказывал, что у мужчин мозги больше, чем у женщин, поэтому мужчины умнее и в целом куда лучше. И он заявлял, что в Казахстане так думает большинство. Я часто слышу, как Обаму называют «черным человеком» или что в США много геев и это ужасно, а вот в Казахстане геев нет вообще.
Архитектура тоже парадокс: все эти советские здания вперемешку с новостройками типа Нурлытау. Выглядит странно. Еще я вижу много людей, которые любят покрасоваться. Как это называется – понтуются? В Алматы я видел больше SUVs, чем где-либо в Штатах. Огромные черные внедорожники. Я заметил, что в Казахстане вообще много такого conspicuous consumption – потребление роскоши в больших масштабах, дабы повысить свой престиж.
Еще меня удивляет вот что: русские и казахи здесь тусят раздельно. Везде, как правило, я вижу компании, состоящие только из русских или только из казахов. Встречаются исключения, но в основном картина такая. Самое интересное, что все гармонично, никто не воюет, так сложилось естественным путем. Эдакая мирная сегрегация. Но по мне это странно.
Другое наблюдение. Многие здесь говорят: «Я – мусульманин». У меня есть друг, он из Кении, вот он мусульманин: держит рамадан, читает намаз и прочее. А большинство здешних мусульман таковыми на деле не являются и становятся мусульманами, когда им это удобно. Это какая-то культурная особенность – думать, что если ты казах, то ты мусульманин. По умолчанию. Для меня это странно, ведь вера – личный выбор. В религии не рождаются.
Здесь я пять месяцев, но ощущение, будто живу уже год или два – так много всего узнал и пронес через себя. Я каждый день чувствую, что становлюсь все более и более местным. Когда я только приехал, то не сомневался: я – американец в Казахстане. Но сейчас я уже определенно стал неким казахоамериканцем. Кто знает, что будет еще через пять месяцев?
Мой русский язык улучшается, оттого я больше понимаю. У меня появились друзья среди местных. Они очень крутые – умные, энергичные, неравнодушные, активные, с горящими глазами. Деятельность многих связана с технологиями и стартапами. Есть те, кто учились за границей, работали в Кремниевой долине, основали собственные компании. Я вижу, как развивается это стартап комьюнити, пусть пока небольшое, но динамичное, и варятся в нем молодые люди, вернувшиеся домой с намерением изменить страну, создать новое общество. Круто быть частью этого. Думаю, лет через двадцать я буду вспоминать, что жил в то время, когда Казахстан идентифицировал себя и вставал с колен.
В будущем я хочу делать что-то между Казахстаном и США. Быть мостиком, к примеру, в инвестиционной сфере, помогать не только американскому бизнесу, но и казахстанскому. Думаю, если выучу русский язык, все получится. Ведь каждая сторона будет считать меня своим".
Полностью здесь
http://esquire.kz/3250-kazah_po_imeni_luis_albertini