Хрон(олог)ическая усталость. На роман Мо Яня «Устал рождаться и умирать»
Мо Янь писал свой роман "Устал рождаться и умирать" 43 дня кистью на бумаге. Я устал читать эту книгу и ждать, когда она закончится, тоже примерно 43 дня.
Как и подобает по-настоящему большой книге, роман "Устал рождаться и умирать" сложен, многослоен и многогранен. Его можно воспринимать как семейную сагу в духе Танидзаки в восточной обертке. Или как образец магического реализма в духе "Ста лет одиночества". Или как политическую сатиру в духе оруэлловского "Скотного двора", более напоминающую басню, чем роман. Или как фолкнеровский поток сознания, погруженный в сложные социально-бытовые условия.
Но эта книга уникальна. Через призму буддисткой традиции перерождения (помещик перерождается в осла, тот - в вола, тот - в хряка, тот - в пса, тот - в обезьянку, после чего вновь рождается человеком), наполненной волшебством, мистикой, чудесами, пробивается самая обычная история (history) аграрного коммунистического Китая 1950-90-х годов. Повествование ведется всегда от первого лица, но этих первых лиц в романе довольно много. История проецируется на страницы книги через взгляд того или иного персонажа, большая часть из которых - животные. Линия повествования, сюжет, художественно-выразительные средства мастерски "затушеваны" под каждую ипостась.
Например, 1950-е и 1960-е - трудные, полуголодные времена, характеризующиеся необходимостью тяжелого ручного труда; повествование тягучее, медленное; роль повествователя выполняют осел и вол. "Великая культурная революция" и "Большой скачок" показаны как апогей культа Мао, коммунистических настроений, расцвета коллективного хозяйства, тотального увлечения животноводством, осеменением; сюжет напоминает боевик с элементами постельных сцен; повествование ведется от лица умного, сильного и очень плодовитого хряка. 1990-е показаны от лица умного пса-ищейки, и это похоже на детектив с вынюхиванием, слежкой и конспирацией. И только современность у Мо Яня обретает человеческое лицо.
Круг перерождений закончен - справедливость торжествует. Естественно, важным моральным выводом признаётся необходимость сохранять человечность и общечеловеческие ценности в любых условиях, что бы ни происходило вокруг. Животные в романе гораздо разумнее, чем люди, их поступки благороднее, их намерения чище.
Роман изобилует деталями исторической эпохи. Все нелепости китайского коммунизма показаны с тонким, доходящим до абсурда юмором. Их превратности вписаны в общефилософское отношение автора к превратностям судьбы как таковой. Сансара, как и подобает традициям истинного дзен-буддизма, воспринимается с улыбкой. При этом погружение в реалии китайской захолустной деревни полнейшее: читая, ощущаешь себя в "шкуре" каждого из персонажей. Всё повествование ведётся подчёркнуто субъективно, давая понять, что сознание формируется историей, а история оценивается сознанием.
Серьезные темы в романе раскрываются в ироничном стиле. Особенно автор иронично относится к самому себе, беспременно критикуя устами едва ли не каждого персонажа некоего Мо Яня, одного из героев романа.
В общем, рекомендую к обязательному прочтению. Перефразируя Мао, разве могут полтора миллиарда людей ошибаться?