Хранитель нежности
ХРАНИТЕЛЬ НЕЖНОСТИ
Авторы Иона Овсов и Серафим Цыплёнкин
А когда бабочку в кулачке детском, мягком и по-прибрежному влажном стиснешь, то разжав его, не очень многое там, на поверхности мягко-сафьяновой ладошки и разглядишь. Так - невразумительное пятнышко в оранжево-черных, с бронзовыми вкраплениями охры тонах. Зато вся эта детская, томительная нежность от трепыхающегося в руке тельца чешуекрылого насекомого мгновенно прекращается. И возникает совсем иное чувство: я - молодец, я справился, сохранил и не расплескал.
...
Котятки, котятки, котятки. Милые, сладкие, нежные мои котятушечки!
Задыхаюсь от вострога, дышать почти перестаю, закусываю середину левой стороны нижней губы. Солоновато-железный вкус крови во рту помогает сдерживать нежность. Боже, дочего же они мимимишные, эти четыре нежных, пушистых, с еле-еле уловимым запахом суматрской ванили тельца будущих кошечек (или котов, а может быть и того и другого) с бледно-розовыми пузиками, с как бы нарисованными швейцарским молочным шоколадом Милка масками-домино вокруг ещё слепых глазёнок и с брызгами всё того же высокогорно-европейского шеколада на кончиках сиамских ушей. Так бы их всех зацеловал, обтискал и заусипуськал. Только ведь нежность расплескается.
А это вам не ирландский Эйяфьятлайокудль. Выплеск нежности моей - это всем совсем хана, амба и крышка. Аррмагедон по сравнению с этим - сказки Ганса Христиана Андерса. Руки сами сгребают тушки котят, прихватив в каждую из ладоней по две животинки, а потом конечности мои,словно от электрического разряда, судорожно и неотвратимо сжимаются.
Любушка моя, птичка-ласточка, невестушка ненаглядная, суженная и желанннная жёнушка. Единственная.
Сразу после венчания. Ещё до того как за стол сесть. Ну такой пароксизм нежности, такая непроизвольная эякуляция святого искреннего и неподдельного чувства. Что сдержать бурю, как французы это называют - тендрэсс, сил никаких нету...
Может и зря я ей горло от уха до уха раскурочил случайно под руку попавшим тусклым столовым ножиком. Нежность, ведь, всёр авно расплескалась. Напор такой, что бы за препоны ты не ставил, какие бы плотины и шлюзы не конструировал, всё равно - разбрызжется и расплескается, вырвется и прорвётся, окропив людей и вещи вокруг красно-кровавыми брызгами.
И знаешь, что неминуемы следы крови и запахи скверные. И сопротивляешься им, как можешь. И приходится терпеть. Сдерживаешь, сколько можешь, Камень этот Сизифов, уже скользнувший с горы, начавший неотвратимый погромный и размеренный разбег свой, пытаешься удержать
...
Да. Вот так вот. Теперь понимаете вы, не очень-то уж и просто нам жить.
Нам - Хранителям Нежности.
А, ведь есть мрази такие, не знаю уж за что, но убивцем меня и маньяком обзывают.
Трудно, очень трудно её хранить. Нежность.