Говорят погибшие герои: из дневника ленинградского юноши
Всем здравствуйте, друзья. Продолжаю публикации постов на общую тему - "Говорят погибшие герои". Нельзя не вспомнить, как в зимние месяцы блокады Ленинграда, страдали от голода и холода жители этого города. Но несмотря на все тяготы, несмотря на бомбежку и осаду, ленинградцы выстояли, явив невиданное мужество и стойкость советских людей.
Многие из жители города в эти самые страшные дни блокады города, вели дневники, чтобы в памяти народа остались и сохранились их каждодневные подвиги, ведь в этом городе было страшно жить, и практически невозможно выжить.
Я делюсь с вами записями из дневника Владимира Мантула, которому было всего лишь 17 лет когда началась война. Его жизнь оборвалась рано, на фронт его не взяли, тогда он стал работать шлифовальщиком на заводе. Умер он от голода 24 января 1942 года. Дневник, в котором он записывал свои мысли, сохранила его мать - Нина Дмитриевна Мантула.
Из дневника ленинградского юноши В.Г. Мантула
23 июня 1941 г. - 13 января 1942 г.
23 июня 1941 года.
Ну, началась война с Германией. Сегодня ночью был налет. Получасовая тревога. Но налет был отбит. Пойду добровольцем.
9 июля 1941 года.
Я подал заявление, но не взяли. Ну, не беда. Постараюсь на заводе поработать так, чтобы досрочно и отлично выполнять все задания, которые получу.
1 августа 1941 года.
Часто приходиться бегать по тревоге на пост. Дежурю сейчас на крыше своего корпуса. Весьма важная вещь, т.к. я первый замечаю падение бомб, а если они не проваливаются на чердак, то на мне лежит обязанность тушить или сбрасывать их с крыши, что я и сделаю, как только они начнут падать. Но к чести славных защитников города Ленина надо сказать, что ни одного самолета над ним до сих пор не было...
29 сентября 1941 года.
Коротко - жив, здоров. Побывал несколько раз под бомбами, но все обошлось хорошо. Не так страшен черт, как его малюют. Работаю по-прежнему там же. Скоро всему этому конец. Всю эту сволочь погоним отсюда до самого Берлина, и тогда будет нормальная жизнь! А сейчас надо вкалывать. Но в данный момент надо спать, так как пришел после 18-часовой смены. Работал полдня и ночь.
Ноябрь 1941 года.
250 гр. хлеба (почти глины) в день, артиллерийские обстрелы, отсутствие жиров, конфет, мяса. Последний сытный обед под грохот рвущихся дальнобойных снарядов - во время круглосуточного дежурства с 7 на 8 ноября на заводе...
Декабрь 1941 года.
Того хуже. Порвались ботинки. С дырявой подметкой на морозе погрузка или выгрузка угля, расчистка снега, очистка проездов от снега. А затем все те же 250 гр. хлеба.
4 января 1942 года.
Прошел Новый год. Встречали его с чашкой чая, куском хлеба и ложечкой повидла... Кончаются дрова. Взять неоткуда. А впереди еще весь январь и февраль. Еще два месяца мерзнуть!..
13 января 1942 года.
В отношении питания совсем плохо в городе. Вот уже месяц, как большинство населения не видит круп и жиров. Это очень сказывается на психике людей. Всюду, куда не приглянешься, безумные взгляды на провизию... Сам же город приобрел какую-то неестественную пустынность, омертвелость. Пойдешь по улице и видишь картину: идет народ. Поклажа исключительно либо вязанка дров, либо кастрюлечка с бурдой из столовой. Трамваи не ходят, машин мало... Дым идет только из форточек жилых квартир, куда выведены трубы "буржуек", да и то не из всех. У многих нет даже возможности топить времянку за неимением дров. Очень большая смертность. Да и я сам не знаю, удастся ли пережить нашей семье эту зиму...
Хотя бы мать моя выдержала все эти лишения дожила до более легких дней. Бедняга, тоже старается, выбиваясь из последних сил. Ну, а много ли их у 46-летней женщины?.. Ведь она одна, фактически, нас и спасает сейчас. То пропуск в столовую, то от себя урвет лишнюю порцию от обеда, чтобы прислать ее нам, то хлеба кусочек. А сама живет в холоде и голоде, имея рабочую карточку, питается хуже служащего. Неужели это все-таки долго протянется? Впереди еще два месяца холодов и голода. Позади 4-месячная блокада и голод. Это поистине нужно быть железным...
Очень хотелось бы дождаться теплой поры, когда не надо было бы дорожить каждым горючим предметом для печи, и уехать куда-нибудь в колхоз, помогать создавать урожай для будущего года и создать бы, по крайней мере, такие запасы, чтобы обеспечить хотя бы нормальное снабжение приличным черным хлебом для всех жителей...
Ну, ладно. Надо, как видно, сейчас идти по воду. Вода замерзла абсолютно везде, и нести ее придется за 4 километра из колодца. В квартире не осталось даже капли воды, чтобы согреть чай. Чай! Как громко звучит это слово сейчас, когда рад и кипятку с хлебом! Пить же чай абсолютно не с чем. Нет ни одной крошки сладкого, и пить кипяток надо с солью. Единственное, чего у нас хватает, - это соли. Хотя в магазинах и ее нет, но у нас был небольшой запас - кг. около 2-3, и вот он пока тянется. Теперь хотелось бы написать письмо маме, как раз моя тетя идет к ней, но не знаю, стоит ли передавать его с ней. Она может его прочесть, а это весьма нежелательно.
Ну, что же, надо идти за водой... Мороз меня прямо страшит. Если дойду, то это будет великое счастье...
Виктор Сауков