Good bye, blue sky

Тебе вручают письмо, заклеймленное семью сургучами, и в тринадцатый, нет, четырнадцатый раз повторяют "Доставить только лично в руки ХХ". "Да, понял". "Если вас собьют, на войне все может быть, вы обязаны сжечь письмо до того, как успеете отстегнуть лямки парашюта". "Я не смогу сжечь письмо до того, как отстегну лямки парашюта, оттого что меня будет тащить по земле, но первое, что я сделаю, отстегнув лямки, так это сожгу письмо". "Хорошо, согласимся на этот вариант". Тебе вручают металлическую зажигалку, с орлом, красивая, не стоило так тратиться. Ну да, да, дело жизни и смерти, судьбы Родины. Есть, обергруппенфюрер. Ты в пятнадцатый раз выслушиваешь приказ, отдаешь честь, надеваешь маску, вперёд.

Ревет мотор, деревья, машины и домики пробегают секундными картинками перед глазами, перед тобой только тревожная затхлая синь, перед тобой лица четырех детей, твоих четырех детей, изможденные руки жены, эти опухшие уставшие вены. Где-то далеко гремят взрывы, чья-то боль пронизывает землю, глубоко, до ядра. И она стонет, и стонет в ответ небо. "Ни одной птицы, ни одной птицы" -- думается тебе, правильно, нужно вспоминать их: пернатых, гордых, изящных. Ни капли сомнений, ни минуты колебаний, ты на задании, лучший офицер люфтваффе. В твоих руках судьба страны. В твоих руках судьба людей. В твоих руках вычурная зажигалка.

а ты

просто

хотел летать