Гарики Игоря Губермана
Мерзавцу я желаю, чтобы он в награду за подлянку и коварство однажды заработал миллион… и весь его потратил на лекарство.
Когда природе надоест давиться ядом и обидой, она заявит свой протест, как это было с Атлантидой.
Бойся друга, а не врага — не враги нам ставят рога.
Сытые свиньи страшней, чем голодные волки.
…чем больше в голове у нас извилин, тем более извилиста судьба.
Звоните поздней ночью мне, друзья, не бойтесь помешать и разбудить; кошмарно близок час, когда нельзя и некуда нам будет позвонить.
Кто ярой ненавистью пышет, о людях судя зло и резко, — пусть аккуратно очень дышит, поскольку злоба пахнет мерзко.
Где лгут и себе и друг другу, и память не служит уму, история ходит по кругу из крови — по грязи — во тьму.
Не брани меня подруга, отвлекись от суеты, все и так едят друг друга, а меня ещё и ты…
В сердцах кому-нибудь грубя, ужасно вероятно однажды выйти из себя и не войти обратно…
Счастливые всегда потом рыдают, что вовремя часов не наблюдают.
Если рвётся глубокая связь, боль разрыва врачуется солью. Хорошо расставаться, смеясь — над собой, над разлукой, над болью.
Глупо думать про лень негативно.
Человек совсем не одинок!
Кто-нибудь всегда за ним следит.
Идея, брошенная в массы, — это девка, брошенная в полк.
Я не стыжусь, что ярый скептик и на душе не свет, а тьма; сомненье — лучший антисептик от загнивания ума…
Человек — это тайна, в которой замыкается мира картина.
Не в силах жить я коллективно: по воле тягостного рока мне с идиотами противно, а среди умных — одиноко!
Хотя ещё Творца не знаю лично, но верю я, что есть и был такой: всё сделать так смешно и так трагично возможно лишь Божественной рукой.
В раю намного мягче климат, но лучше общество в аду.
Кто понял жизни смысл и толк,
давно замкнулся и умолк.
Бог в игре с людьми так несерьезен, а порой и на руку нечист. что похоже - не религиозен, а возможно - даже атеист.
Хотя и сладостен азарт по сразу двум идти дорогам, нельзя одной колодой карт играть и с Дьяволом и с Богом…
Я бы мог, на зависть многих,
сесть, не глянув, на ежа -
опекает Бог убогих,
у кого душа свежа.
Свобода - это право выбирать,
с душою лишь советуясь о плате,
что нам любить, за что нам умирать,
на что свою свечу нещадно тратить
Сполна уже я счастлив от того,
что пью существования напиток.
Чего хочу от жизни? Ничего;
а этого у ней как раз избыток.
Я потому люблю лежать
и в потолок плюю,
что не хочу судьбе мешать
вершить судьбу мою.
Совсем на жизнь я не в обиде,
Ничуть свой жребий не кляну;
Как все, в дерьме по шею сидя,
Усердно делаю волну.
С моим сознаньем наравне
Вертится ход планет.
И если Бога нет во мне,
Его и выше нет.
В час важнейшего в жизни открытия,
Мне открылось, гордыню гоня,
Что текущие в мире события,
Превосходно текут без меня.
Время льется, как вино,
сразу отовсюду,
но однажды видишь дно
и сдаешь посуду.
Только в мерзлой трясине по шею,
на непрочности зыбкого дна,
в буднях бедствий, тревог и лишений
чувство счастья дается сполна.
Нашей творческой мысли затеи
неразрывны с дыханьем расплаты;
сотворяют огонь — прометеи,
применяют огонь — геростраты.
В горячем споре равно жалко
и дурака, и мудреца,
поскольку истина как палка -
всегда имеет два конца.
В игре творил Господь миры,
а в их числе - земной,
где смерть - условие игры
для входа в мир иной.
Везде одинаков Господен посев,
И врут нам о разнице наций.
Все люди - евреи, и просто не все
Нашли пока смелость признаться.
В зоопарке под вопли детей
укрепилось моё убеждение,
что мартышки глядят на людей,
обсуждая своё вырождение.
Жить, покоем дорожа -
пресно, тускло, простоквашно;
чтоб душа была свежа,
надо делать то, что страшно.
Будущее вкус не портит мне,
Мне дрожать за будущее лень;
думать каждый день о черном дне
- значит делать черным каждый день.
Как это не печально и обидно,
Однако долгой жизни под конец,
Мне стало совершенно очевидно,
Что люди происходят от овец.