17 февраля 2016 года в Казахстанском центре государственно-частного партнерства с гостевой лекцией «План нации и устойчивое развитие в условиях новой реальности» выступил известный государственный и общественный деятель, публицист, автор более 300 научных и публицистических статей, нескольких книг Шалахметов Гадильбек Минажевич, обладающий богатым профессиональным опытом, знаниями и широким кругозором. Он прошел путь от репортера до министра, был первым пресс-секретарем Главы государства, президентом информационного агентства «Казинформ», депутатом Мажилиса Парламента, занимал другие, не менее важные и ответственные посты. В настоящее время возглавляет кафедру ЮНЕСКО по этнической и религиозной толерантности в Евразийском национальном университете, носящем имя крупного ученого-историка и евразийца по духу Л.Н.Гумилева. Гадильбек Шалахметов - интеллектуал мирового класса, живая легенда Казахстана.
В ходе своей небольшой лекции Шалахметов поделился своими размышлениями касательно статьи Президента страны Назарбаева Н.А. «План нации – путь к казахстанской мечте». Особое внимание он уделил философии государственно-частного партнерства, отметив важность умения правильно выстраивать отношения между государственными органами и частным бизнесом, имея в виду, прежде всего, межличностные отношения. Тем более, этому умению казахстанцам, по его мнению, способствует опыт выживания в трудные периоды истории страны.
На встрече Шалахметов рассказал и о своем опыте реализации в сложных 90-х годах такого крупного международного проекта, как создание межгосударственной телерадиокомпании «Мир». При этом подчеркнул особую роль в становлении компании Организации Объединенных Наций, первой оказавшей финансовую поддержку благодаря четкому пониманию и личным усилиям скончавшегося на днях бывшего Госсекретаря Бутроса-Гали. Следует отметить, что этот проект потребовал от Гадильбека Шалахметова мобилизации всех ресурсов, в том числе личных связей и организаторского таланта, и любая поддержка в данных условиях имела колоссальное значение для успеха всего проекта. Сегодня же это полноценно действующий и знакомый многим жителям Казахстана и других стран СНГ телеканал «Мир 24», который когда-то начинался с еженедельной телепередачи, рассчитанной на полчаса…
Отвечая на вопросы, .Шалахметов очень тонко и по-философски отметил, что «государственно-частное партнерство представляет собой вечный институт, так как государство – это разум, а бизнес – это выгода. Баланс разума и выгоды всегда приносит плоды»
Гадильбеку Минажевичу понравился и молодой, энергичный коллектив Центра ГЧП, и сам офис, а надписи современного и креативного интерьера помещений вызвали живой и неподдельный интерес с его стороны.
Одна интересная история, которая приключилась, когда Гадильбек Минажевич был молодым студентом, стройотрядовцем. Он рассказал нам на гостевой встрече. Этот рассказ хорошо отражен в книге Шалахметова Г.М. "Мир приносит счастье". - М.: МТРК "МИР", 2000. - С. 72-74.
«Возможно, и та новелла, которую я сейчас расскажу, кому-то покажется мистикой, во всяком случае за граню факта. Считайте, как сами решите.
… Выжженные дали, солончаки и среди них мы, закинутые в эти рериховские просторы, строим дом. Для чабанов, уходящих на отгонные пастбища…
Строим мы этот дом, а тут приезжает из Павлодара какой-то инженер из облсельхозуправления. Молодой парень, ну, может, чуть постарше нас. Прикатил на каком-то тарантасе, запряженной парой коней. Это нас поразило: 1963 год, время газиков, уазиков, а начальник – на пароконной колымаге. Приезжает в эту дыру, говорит:
- Мне кранты!
- Что такое? Почему кранты?
- Кранты, потому что я алма-атинский пацан, окончил зооветеринарный университет, а мне местная павлодарская мафия, роды казахские, все пути перекрыли. Они мне хода не дадут, всюду своих поставили. Я погибну. А очень хочется прославиться и выйти в начальники.
Любой казах мечтает стать начальником чего-нибудь.
- Поэтому, ребята, прослышав, что в эту даль, строить этот домишко забрались алма-атинские студенты, душевно к вас преисполнился, специально приехал знакомиться.
Мы думаем: «Ну, ладно. Приехал и хорошо». Гитару наперевес и поём: «Надоело говорить и спорить и любить усталые глаза…»
Серик, так зовут инженера, достает бутылку, но мы гордо говорим:
- Мы не пьем, на планете Целина у нас сухой закон!
- Какой сухой закон! Надо спасаться, кто как может!
И всё норовит рассказать про павлодарскую мафию и про то, как он погиб.
- Знаете, как они надумали меня закопать? Велели районному управлению сдавать металлолом. Ну, откуда металлолом в наших краях? Что я, трактор им сдам на металлом? Трактор пахать должен! Ну, нет нигде никакого металла! Любая железка в дело идет. Нечего сдавать! Они, мои враги, специально этот пункт выдумали, чтобы меня окончательно угробить. Никогда план по металлолому я не выполню…
Короче, сидели допоздна. Адам Далипагич уговаривал его вести себя нормально. Утром пошли строить свой объект. А он куда-то умотал. И вдруг часов в 10 утра откуда-то издали доносится дикий крик. Мы на бугорке, вокруг желто-сиреневые дали, перемежающиеся озерами-солонцами. А крик километра за три. Это наш Серик кричит. Подбежали. Видим, его таратайка стоит на берегу солончака, и из-под песка торчит непонятная штука типа груши от бетономешалки. Он ее пинает и говорит:
- Смотри, сплошное железо! Ребята, навалились!
Начинаем ее тащить. Нас, включая незаконнорожденного югослава, человек двенадцать. Громадная груша, залепленная грязью, едва поддается. Проверяем ее – металлическая! Серик говорит:
- Срочно грузим ее на таратайку! Я ее отвезу в ближайший пункт приема металлолома и получу бумажку, что сдал ее.
Мы все навалились, таратайка едва от тяжести не рухнула; мы потели, кряхтели, кое-как все-таки погрузили. Говорим:
- Серик! Давай! Раз тебе подфартило найти такую штуку, то и вези ее сдавай.
И он скрипя, тарахтя, уехал на своей таратайке. Через четыре часа – мы строим дом – налетают какие-то неизвестные самолеты. Я таких отродясь не видел. На бреющем полете. Разинув рот, глядим. Пролетели и ушли… Потом вертолеты появились. Думаем: - Ничего себе, представление! Сидишь в этой дыре, а тут такое зрелище! Потом пошли какие-то закаты, разноцветные как северное сиянье. Глядим, радуемся. То лето выдалось грозовым. Почему-то внезапно возникли тучи, сверкали молнии, лили дожди, налетали и исчезали ураганные ветры. Откуда нам было знать причину этой погодной чехарды? Достроили дом, отдали чабанам, уехали.
Серик, сдав эту страшную грушу, и обогнав остальные области по сдаче металлолома, спустя годы выбился в замминистра сельского хозяйства республики. И я стал министром – телевидения и радио.
Сидим с ним на одном совещании – уже горбачевские годы, уже какие-то перемены – и он мне говорит:
- Гадильбек, я тебя очень уважаю. Можно я тебе выдам страшную военную и государственную тайну?
- Ладно, - говорю я, - давай без туфты. И без того занят ужасно.
- Помнишь ту встречу в 63-м году?
- Ну, помню.
- Помнишь эту штуку, которую вы грузили на мою таратайку на берегу озера?
- Ну, помню. Ну, и что? Мы помогали тебе сдать металлолом.
- Да, но ты знаешь, что мы сдали в металлолом?
- Не знаю.
- Ну, так я тебе скажу. Мы сдали в металлолом водородную бомбу.
- Серик, давай без шуток. Не преувеличивай.
- Я тебе говорю: мы сдали в металлолом четвертую водородную бомбу Советского Союза.
- Серик, погоди. Это слишком серьезные вещи. Они могут отразиться на моей биографии. Я должен тебя внимательно выслушать.
Теперь, читая воспоминания Сахарова, узнаю, что четвертую водородную бомбу пилот, не иначе как по пьянке, вывалил из люка, не долетев до объекта использования – до полигона. Она пропала. Больше у Сахарова про нее ничего не написано. Ну, ясно, не взорвалась. Может, упала на берег, зарылась в песок.
Действительно, не ее ли обнаружил Серик? Иначе зачем прилетели эти наводящие ужас самолеты и вертолеты? Не ее ли они искали? И когда мы эту чертову грушу, не иначе как равную по мощностям сотням хиросимских бомб, затаскивали на пароконную таратайку, откуда мы могли знать, с чем имеем дело. Всякие сказки Гофмана и измышления господина Бжезинского – мелочь и скучная проза рядом с нашей действительностью.
Вспоминая, как мы укладывали эту штуку на таратайку и пинали ее ногами, воспринимаю это как норму. Представляю, как Серик сдавал ее на районный пункт сбора металлолома, как ее переварили в какой-нибудь в криворожской домне. ВПК так ее и не нашел, всех виновных наверняка уволили (в лучшем случае), и никто не знает, где она на самом деле и каким образом наш друг Серик стал замминистра…»
