Fugue State

Тебя зовут Том, Том Глейма. Ты продавец игрушек в детском парке развлечений. Ты живешь в небольшом провинциальном городке на побережье моря. Здешние люди говорят, что ты не похож на местного - они правы. Хотя, тебе кажется, что ты здесь уже так давно, что и не помнишь, как сюда приехал. На самом деле, ты здесь совсем недавно - около месяца, хотя тебе и кажется, что очень давно.

Ты продавец игрушек – у тебя свой магазинчик в детском парке развлечений. Продавец игрушек... не бог весть какое занятие, но ты решил, что это лучшая работа для тебя в этом тихом городишке. По крайней мере, сейчас ты можешь внятно и четко сказать, кто ты и чем занимаешься, представляясь и отвечая на вопросы интересующихся:

«Меня зовут Том, Том Глейма. Я продавец игрушек».

Все просто. И ты счастлив. По крайней мере, ты думаешь, что это так. Ведь тебе очень нравится здесь: тихая спокойная гавань – это про тебя и для тебя. Ты всегда думал, что тебе нужно жить у моря – звук морских волн успокаивает тебя и дает погрузиться в свои мысли.

Ты ведешь свой блог – в нем ты иногда пишешь краткие заметки о том, как провел свой день. Честно говоря, получаются они не очень. Хотя, твои здешние знакомые говорят, что у тебя хороший слог. Сегодня ты впервые напишешь что-то совершенно другое. Эта ночь застанет тебя пишущим письмо самому себе. Письмо о снах, которые ты видишь третью ночь подряд, не дающих тебе покоя.

Ночь. Широкая зимняя аллея, освещенная фонарями на изящно изогнутых столбах. Мягкими хлопьями медленно опускается снежный туман. Снег идет неестественно медленно: будто сама госпожа Природа попросила Время замедлиться – чтобы госпожа Зима смогла не спеша станцевать свой белый медленный танец. Этот сон всегда начинается здесь: ночная освещенная аллея – ты стоишь в ее начале – не знаешь, откуда пришел, не помнишь, что было до; медленно опускающийся снежный туман – все вокруг в его дымке; в конце аллеи, на горизонте тумана – чей-то размытый силуэт – ты идешь к нему, столь же неспешно, как этот падающий снег.

Тебе не холодно. Тебе не страшно. Ты будто знаешь, что будет в конце этой ночной аллеи. Ты медленно идешь по ней: дымка снега обволакивает тебя – его хлопья падают на твою одежду и тают. Ты подходишь к концу аллеи и уже видишь, что он представляет собой круг, а силуэт, стоящий в нем – молодая девушка. Она танцует! Девушка танцует вместе с падающим снегом. Танцует так красиво, что ты застываешь на месте и просто смотришь на нее. Хлопья снега падают на нее, но не тают – словно она – одно единое с ним. Ты смотришь на нее и вдруг тебя пробирают мурашки. Тебе не холодно. Тебе не страшно. Тебе – не по себе.

Вдруг девушка прекращает свой танец, а вместе с ней перестает идти и снег. Силуэт ее лица устремлен вверх: с туманно-снежного ночного неба медленно опускаются кусочки шелковой ткани… Ты замечаешь, что на каждом кусочке шелка написаны символы или слова, но тебе их не разобрать – словно они на другом языке. Девушка поднимает руки вверх – медленно, один за другим, кусочки шелка опускаются на нее, образуя единый шелковый покров. Ты приближаешься к ней на расстояние протянутой руки, но не видишь лица: изящная женская фигура покрыта тканью с головой. Тебе не страшно – ты словно знаешь, кто под ней. Каждую ночь ты видишь ее – силуэт девушки, покрытый шелковой тканью с письменами, которые не разобрать. Но никогда не видишь ее лица. Будто знаешь, что будет с тобой, когда ты увидишь ее.

Ты протягиваешь ей руку, приглашая на танец – она соглашается. Как только вы делаете первое движение, снег снова начинает идти, словно аккомпанемент вашему танцу. Вы танцуете по кругу что-то похожее на вальс. Вокруг все пропадает – только медленно падающий снег и Вы, танцующие вальс. Ваше четвертое измерение, где все сливается воедино – звуки, сны и видения, воздушные прикосновения.

Снег перестает идти, госпожа Зима прощается с вами. Танец заканчивается. Силуэт девушки делает поклон благодарности, словно извиняясь, оборачивается и уходит вглубь тумана. Ты просыпаешься.

Второй сон Тома

Том, это тоже похоже на сон. Ночной скоростной автобан. Ты сидишь на заднем сиденье машины. Она словно не едет, а летит над дорогой. Ты сидишь, прислонившись к окну, словно смотришь в космический иллюминатор. Ты видишь пролетающие огоньки фар встречных авто, сливающихся в единый поток световых линий. Ты не помнишь, как оказался в этом авто, которое несет тебя куда-то, где ты ранее не бывал, уносит от чего плохого, ужасного.

Звонкие холодные голоса воспоминаний. Они вдруг пронзают тебя насквозь, словно невидимые частицы, заставляя тебя содрогнуться. По коже пробегают мурашки, но тебе не холодно. И тебе не страшно. Тебе – не по себе.

«Что-то не так со мной... Что не так со мной?».

Да, что-то пронеслось мимолетным образом в голове, будто первое предупреждение: «Том, что-то не так». Чей-то размытый образ. Ты потерял нечто важное, Том, нечто родное.

Вот, еще раз, словно пытаются настигнуть призрачными возгласами из бездны забытья – воспоминания, как острые лезвия в мозг. Ты закрываешь глаза, пытаясь скрыться от них. О, Том, что ты делаешь... ты закрываешь глаза во сне, будто ты закроешься так от всего на свете. Ты закрываешь глаза и видишь ее: женский силуэт, стоящий на горизонте в белой дымке; шелковое полотно на ней, покрытое письменами; вырытая могила прям перед ней.

Ты просыпаешься.

Бессонница Тома

Ночь, полная луна. Ты просыпаешься растерянным, с чувством тревоги, будто забыл, будто потерял нечто важное, нечто родное. Ты идешь к ночному пляжу, а луна идет за тобой по пятам. Ты смотришь на нее и перестаешь моргать. Эта луна гипнотизирует тебя. Вытягивает частички прошлого. И собирает из них мозаику ее образа.

Эта луна не дает тебе уснуть. Тебе просто нужно разобраться, что с тобой происходит и написать самому себе. Эта ночь застанет тебя пишущим письмо. Письмо на шелковой ткани. Письмо о той, о которой обожаешь мечтать. О той, о которой любишь грустить. Ее силуэт сейчас был перед тобой: затуманенный, не явный, окутанный дымкой. Потому что ты хочешь и не хочешь видеть ее лицо. Потому что хочешь и не хочешь прикоснуться к ней. Потому что ты знаешь, что с тобой будет.

Воспоминания, пронзающие насквозь, словно невидимые частицы; пролетающие огоньками, сливающимися в единый поток световых линий. Медленно падающий снег и вы, танцующие под ним. Ты вспомнишь ее «прости», пожелания и долгие прощания, слезы. Ты вспомнишь – она сделала все, что смогла. Она боролась до конца. Холодный зимний день. Твердая земля – наверное, было очень трудно ее копать. Ее тело, покрытое белой шелковой тканью, как она просила – с твоим прощальным письмом. Ты, похоронивший ее и себя в тот день. Ты обернул ее тело шелковой тканью. Так просила она, так было лучше тебе. Потому что ты больше не мог видеть ее лицо.

Ты вспомнишь то, что твой разум решил забыть. Вспомнишь, как внезапно проснешься ночью, соберешь вещи, положишь в машину и в полусонном бреду помчишься по ночному автобану со скоростью света, включив музыку на громкость громче своих мыслей, туда, где ты ранее не бывал.

Твой мозг решил все за тебя. Решил, что самообман – лучшая сделка для отчаявшегося путника, надолго застрявшего на бесконечной дороге грусти. Решил, что отныне тебя зовут Том Глейма, и ты продавец игрушек в небольшом провинциальном городке на берегу моря. И ты счастлив.

Эта ночь застанет меня пишущим письмо. Письмо самому себе. Увы, пора просыпаться, Том. На самом деле тебя зовут… хотя, какая разница, как тебя зовут. Это не важно. Важно, кем ты был, и кто ты сейчас. Я хотел бы прожить эту жизнь тобой, в этом прекрасном городке на побережье моря. Хотел бы убежать от реальности, забыть все, что я помнил. И помнить только одно, представляясь и отвечая на вопросы интересующихся:

«Меня зовут Том, Том Глейма. Я продавец игрушек. И я счастлив».

Здравствуй, книга ветров. Я так давно ничего не писал. Я забыл, что умею это делать. Я хотел забыть, кем я был и являюсь. Все легче, чем быть тем, кто ты есть. Все легче, чем принять реальность, как она есть.

Эти звуки гипнотизируют меня – я чувствую, что захвачен и покоряюсь грусти. Где-то посреди бесконечного космоса, в бесчисленных тоннелях пространства-времени, есть уголок, где она меня слышит, где она чувствует, когда я ее вспоминаю. Где она знает, когда я пишу о ней. Это наше четвертое измерение, где все сливается воедино – звуки, сны и видения, воздушные прикосновения. Все отчетливее и ближе чувствую течение времени, потоками воспоминаний протекающее сквозь меня. Увлеченный лучом белого света я иду по ночной аллее. И вижу ее, танцующую под медленно падающим снегом. Почему? Почему я не могу остаться там, где мы были простыми незнакомыми, писавшими друг другу письма в ночи? Где-то в самом затаенном уголке спирали времени, где все пошло по-другому. В нашем четвертом измерении, где я раз за разом лечу к ней сквозь пространство-время.

Книга ветров, с нежностью шелка донеси ей мое письмо. Неведомым мне ветром, по буквам, по словам, по предложениям – кусочками шелка, донеси ей мое письмо. Мягким ветерком напой ей мою любовь и нежность. И поблагодари за то, кем я стал и являюсь. Я знаю – где-то есть ветер, который донесет ей мое письмо. И она его прочитает. Она всегда их ждет и читает.

Книга, верни мне мой сон. Пусть роза ветров укажет мне путь туда, к ночной аллее, где я встречу ее, танцующую вальс под медленно падающим снегом. Верни мне наши с ней объятия. Неведомым мне ветром принеси те наши объятия, когда каждый раз внутри брызги шампанского и фейерверки радости. Те объятия, к которым тянешься как дитя. Да-да, как дитя, бегущее к родителям на ручки после разлуки. И расстраивающееся, если его не обняли.

Книга ветров, унеси меня подальше отсюда. Вихрями, ураганами унеси меня туда, где я стану холодным и спокойным морем. Я ведь не первый, кто говорит тебе это, ты ведь знаешь – мы спим наяву. И мечтаем убежать, уехать, улететь, исчезнуть.

Я пытался. Исчезнуть и забыть. Наше прощание. Ту ужасную зиму, что отняла у меня тебя. Мое последнее письмо на шелковом полотне. Твой прекрасный силуэт, завернутый в него. Мои скитания и воспоминания, мои бесконечные разговоры с тобой и грезы. Я пытался сбежать, но не смог. Книга ветров, унеси меня туда, где я стану морем.

Спокойной ночи и до встреч на этом же месте. На ночной аллее, где мы танцуем наш вечно последний вальс под медленно падающим снегом.

P.S.
Спасибо:

• Eluvium – за звуки, которые гипнотизируют меня;
• Keane – за слова, которые как нельзя лучше подходят в нужный момент;
• Одной лунной ночи на побережье моря – за лучшее место, где могли появиться первые строки.