Флудавка продолжается

Начало тут

Я высыпал необходимую сумму на информацию о штрафах и неспешно собрал из пятидесяток и двадцаток небольшую башню. Затем я достал из нагрудного кармана фотографию Эдика, и тотчас стал напевать проклятую песню, о которой уже почти удалось забыть. Толстяк Эдик смотрел на меня с поларойдной фотографии, едва заметно улыбаясь сквозь густые, черные усы: проведи, мол, парень, выходные у черта на куличках. В жизни его глаза не были такими большими, как на фотографии. Видно, причиной такого искажения стал страх перед яркой вспышкой фотоаппарата. Волосы его, как всегда, аккуратно зачесаны вправо, да так, что можно с точностью сказать, каков зазор между зубчиками расчески, которой он пользовался. «Эх, Эдик, заставил же ты меня помотаться» выдохнул я, стараясь не думать о нарушенных этой поездкой планах. Неделю не было от него никаких вестей, но так как начальство перед подчиненными никогда не отчитывалось, все и думали, что Эдик захворал. Это потом уже, на седьмой день его отсутствия, то есть накануне моего появления в бургерной, меня вызвал тот, перед кем Эдик уж точно должен был отчитываться. Тогда-то мне и стало известно, что толстяка отправили на самый край цивилизации, в город, о котором я до того момента даже и не слышал, с каким-то заданием, о котором ни мне, ни другим знать не полагалось, а тот возьми, да и пропади без вести. Все знали, что Эдик пил, как не в себя, особенно находясь в командировках, и потому наш самый главный не придал особого значения этому обстоятельству. Двух-трёх дней обычно вполне хватало Эдику, чтобы нагуляться, понять свою ошибку и выйти на связь, оправдываясь и признавая свою вину, а то и давая клятву больше так не поступать. Но прошла неделя, а Эдик всё не звонил. Заволновались наверху уже на четвертый день, но черт его знает почему ничего не предприняли. Только вечером седьмого дня мне всучили его фото, продиктовали название городка и щедро втюхнули служебный Форд Мондео красного цвета и талоны на бензин, не посвящая больше ни в какие детали. Приказ прозвучал четко: «Найти алкоголика и вернуть домой трезвым или пьяным». Лишних вопросов руководству я не задал, и уже ночью, попрощавшись с любимым псом, проводившим меня до калитки, выдвинулся в путь. Проблема в том, что близился день города, а значит я не мог терять ни минуты, если хотел присоединиться к пикнику, затеваемому соседом.

Девушка едва не вбила банку колы в стойку, ставя ее передо мной, а затем, пристально глядя на меня, потянула язычок на крышке. Напиток зашипел, и, если бы не было колы, я бы с легкостью поверил, что это зашипела девушка, как мне показалось, недолюбливающая полицейских.

- Бургер и картошка будут готовы через пару минут, - сообщила она. – Вы же не торопитесь кого-то арестовать?

- Вы, так полагаю, и есть Индира? – я сделал глоток из банки, не заметив, что девушка успела поставить рядом с моим локтем стакан.

- А вы, так полагаю, совершенно случайно оказались тут в восемь утра?

Я повернул фотографию Эдика, лежавшую между нами, на девяносто градусов, и с моего места его усы стали похожи на лодочку, вставшую на мели его носа.

- Вы знаете этого человека?

- А должна?

- У вас, девушка, плохая манера отвечать вопросом на вопрос, – я полез в карман за служебным удостоверением, чтобы перевести наш разговор, скатывающийся в провинциальный трёп, в официальный опрос возможных свидетелей. Предъявил в раскрытом виде, не выпуская из рук, как нас и учили.

- Я выполняю служебное задание и мне нужна любая информация о человеке на фото.

- Ма̀ди, - прочитала она вслух моё имя, нарочно или нет, ставя ударение не на тот слог, - совсем как та писательница.

Она еще раз бабахнула пузырьком из жвачки. Я сунул удостоверение обратно.

- Теперь наш разговор носит официальный характер. Вы видели когда-нибудь человека с этой фотографии? - я ткнул указательным пальцем прямо в лоб Эдика.

Она поднесла фотографию к лицу, внимательно разглядывая. Даже жевать на какое-то время перестала.

- Да здесь каждый второй мужик на него похож, - наконец, ответила она. – Пройдитесь по городу – тут жирных усатиков с затравленным взглядом пруд пруди.

- Меня интересует именно этот жирный усатик. Вы видели его?

- Нет, - она положила фото туда же, откуда взяла. – А может и да. Я же говорю – тут все такие. Вам поставить усы и чутка пополнеть - тоже за него сойдёте. Он что, убил кого-то?

- Он здесь пропал. Около недели был в вашем захолустье, а потом исчез. Он не мог сюда не зайти. Тут подают выпить?

- Тут подают Фирменный бургер от Индиры, картофель по-деревенски и колу в жестяной банке. Разуйте глаза, офицер - это бургерная, а не вонючий кабак.

- Как вас зовут?

- Бургер ваш подгорает, - она обеими руками оттолкнулась от края столешницы и удалилась на кухню, где шкворчание начало набирать пугающие обороты. «Что за спесивая девушка» подумал я, делая очередной глоток из банки. Тяжело придется работать, если такими своенравными окажутся все жители этой деревни, почему-то именуемой городом. Не было смысла искать Эдика там, где ему не могли налить чего-нибудь крепкого, но я завалился в бургерную не просто так. Именно там, по имеющейся у меня информации, находился один из трех, еще работавших в городе, телефонных автоматов, с которых Эдик мог попытаться выйти на связь. Я даже видел часть этого допотопного мамонта времен союза – в закутке, рядом с туалетом, из-под пластикового козырька свисал провод телефонной трубки. Для всех нас было бы лучше, если бы в тот момент из туалета выполз проблевавшийся Эдик и мы уехали бы с ним еще до того, как проснулся город. Но, компанию в заведении мне составляла только владелица бургерной. Она поставила прямо на фотографию Эдика поднос с моим заказом и сгребла монетную башню в свою ладонь. Я едва успел убрать свои очки и переложил их на стул, стоявший рядом.

- Он кто? Какая-то важная шишка?

- А говорили, что за версту чуете.

- Агась. Ну дык и чую, что важная шишка в полиции, раз вас прислали сюда.

- Таксофон, - я указал на мастодонта у двери в туалет, - работает?

- Не знаю. Издает хрипы. Все время кажется, что предсмертные. Но, проходит время и все повторяется. Хрипит, значит, работает?

- Я проверю, после того как позавтракаю.

С улицы снова послышался рокот моторов. Шайка байкеров проносилась уже в обратном направлении, так же крича и швыряя какой-то мусор в нашу сторону.

- Что за придурки? – я посмотрел на девушку.

- Местные весельчаки. Хотите познакомлю?

- Не слишком-то, похоже, они вас жалуют, раз бросают в вас какое-то дерьмо, проезжая мимо. Банда байкеров-вегетарианцев, или что?

- Они бросают в вашу машину, а не в меня. Легавых тут не любят.

- Легавых, - усмехнулся я выражению, прозвучавшему так странно из уст жительницы богом забытых краёв. - У этих тоже нюх на полицию?

- В городе начинает пахнуть иначе, когда ваш брат сюда приезжает.

- Хм, - я сунул в рот картофелину, тщательно прожевал ее, вытер губы салфеткой и добавил: - Наличие бургерной и пары светофоров не делает эту деревню городом. Как по мне, так здесь пахнет общипанными курицами и навозом.

- Вам виднее, офицер.