Флудавка

Следовало насторожиться уже тогда, когда она представилась. А еще лучше, бежать без оглядки, вложив по указательному пальцу в уши, не дожидаясь, пока она раскроет рот. Бежать сразу. Без объяснений, без попыток что-либо понять самому. Или вообще не приближаться, не попадаться ей на глаза с самого начала, скрыться за ближайшим углом, пока она не успела заметить.

И что за имя, вообще, такое – Индира? Что-то связанное с Индией?

И Бог не миловал - мы встретились в тесной комнате, где и спрятаться-то негде.

Индира. Какая-то несостоявшаяся анаграмма Ариадны. Потому и нить ее ведет не к выходу из лабиринта, а в самый его центр, прямиком в лапы минотавра с ее же лицом.

Когда я достиг точки невозврата? Я пытаюсь определить этот момент, мысленно пробегаясь по событиям того злополучного дня снова и снова, хоть не вижу в этом уже никакого смысла, и вот какая картина предстает перед моими глазами.

*

Бургерная.

Бургерная в таком захолустье. Подумать только – нет мобильной связи и интернета, три телевизионных канала в допотопных телевизорах с едва различимой прыгающей картинкой, но зато, недалеко от трассы стоит аккуратная такая бургерная . Черт, да я бы зашел в неё даже из чистого любопытства. Не поленился бы остановиться, пролетая мимо по скоростному шоссе, чтобы узнать, что там у них в меню. Может и напитки бесплатно доливают?

Однако, привело меня не праздное любопытство, а дело. «Важное дело» строго сведя брови поправил бы меня Эдик, которого за глаза называли педиком, но не потому что он им был, а потому что все его просто ненавидели. А как иначе можно относиться к мудакам, из-за которых приходится ехать за тридевять земель от родного дома, лишаясь выходных и всякой надежды на то, что удастся вернуться еще до дня города?

«Эдик-педик в парадном мундире,

Тот, кто назначил тебя командиром

С тобою в одной он, видно, упряжке.

И руки его на твоей лежат ляжке»

напевали конторские парни, выходя из его кабинета, и тем рассеивали свою злость по отношению к нему. Эту же песню напевал себе под нос и я, выбираясь из своего Мондео, припаркованного у входа в бургерную. Не то, что я все еще злился на него, но мотив песенки навязался с самого утра и не так просто было от него избавиться.

Объёмные желтые буквы английского алфавита над козырьком красного кирпичного строения, складывались в название «Индирас бургер шоп». Шоп. Вот умора, подумал тогда я. Местные, наверное, даже не знали, что такое шоп, да и прочитать название не могли. Претенциозность намекала на то, что какая-то богатенькая мадам из города решила раскрутить свой бизнес в этой дыре. Что же, я имел возможность оценить, насколько хорошо у неё шли дела.

Стеклянная дверь скрипнула, колокольчик над входом звякнул – ритуал погружения прошел успешно. Несмотря на ранний час, пахло внутри, как и должно было пахнуть – маслом во фритюре и жареным мясом, свежими булочками и луком. Зал пустовал, но это не казалось чем-то удивительным – вряд ли бургеры среди местного люда были настолько популярны, чтобы они уплетали их ни свет, ни заря. Я прошел к стойке и взобрался на высокий стул, на котором, по всей видимости, полагалось ожидать свои заказы, а может и употреблять их прямо там, черт его знает. Никто меня не встретил, но, с другой стороны, такое негостеприимство сыграло мне на руку – я получил время оглядеться, чтобы заранее понять, с чем и с кем предстояло иметь дело. Интерьер меня не впечатлил. Не столовая, но и изысков особых не наблюдалось. Пять столиков, двадцать два посадочных места – замахнулись серьёзно, что уж говорить. Местные, может, и восторгались, но не я – избалованный офицер столичной полиции, априори относящийся к бургерным как к третьесортным заведениям для тех, кто трудится на улице.

На стенах висели черно-белые фотографии разных городов, рекламные постеры и прочая чушь – сними их, и никто бы даже не спросил, куда подевались эти фантики.

Я положил свои очки «Police» перед собой, и попытался отыскать меню, но к стойке был пришпилен лишь график уборки, правила поведения и информация о штрафах. Я заглянул в книгу жалоб, висевшую на веревочке у ближней ко мне стены. Единственная запись в ней не свидетельствовала о высоком интеллекте ее автора, да и вообще не несла какой-либо полезной информации, просто кто-то постарался вывести плохо пишущей ручкой короткое слово «ЛОХ». С улицы послышался рёв мотора, заставивший меня обернуться. Группа байкеров пронеслась по шоссе, размахивая знамёнами, что-то выкрикивая на ходу и бросая какие-то пакетики то ли в мой Мондео, то ли в бургерную, однако, ни один из снарядов так цели своей и не достиг.

- Чем обязаны такой чести, офицер?

За стойкой уже стояла девушка в форменной одежде – синяя футболка с названием заведения, красный фартук с желтыми краями.

На вид ей было лет 25-26, не больше. Светлая кожа, светло-коричневые распущенные волосы, карие глаза, проницательный взгляд. Она жевала жвачку, устало склонив голову на бок, сразу давая понять, что городского сервиса мне ждать не стоило. На щечках слабый намек на веснушки.

- Откуда вы знаете, что я офицер?

- Вашего брата за версту чую.

- Да неужели?

- Агась, - надула и позволила шумно взорваться шарику из жевательной резинки, - всюду-то вам надо заглянуть, обернуться на каждый шум, сунуть нос в каждую запись.

- Я искал меню, вообще-то.

- Оно перед вами, - она выпрямилась, выпятив грудь, туго обтянутую футболкой, и я непроизвольно уставился на нее.

Выдержав паузу, она добавила:

- Произнесите же вслух, мысли тут не читают.

- Хорошо, - я перевел взгляд на её лицо, несколько смутившись. – Что у вас в меню сегодня?

- У нас в меню всегда одно и то же – Фирменный бургер от Индиры с картошкой по-деревенски и с колой в жестяной банке.

- Как раз за этим я и проехал четыреста километров.

- Ждите, тогда. С вас пятьсот.

Ну хоть цены приятно радовали. Она удалилась на кухню, не дожидаясь, пока я выскребу мелочь из своего бумажника. Где-то там, за перегородкой, что-то зашкворчало, застучал нож по столешнице. Кухня ожила, собирая воедино заготовленные элементы фирменного бургера.