Флеш-приговоры
@Кемешев Ерлан
Флеш-приговоры
Плагиат давно укоренился в судебной системе. И лишь благодаря делу «Ив Роше», это явление неожиданно стало темой широкого обсуждения.
Заранее обреченные подсудимые, ведь эта обреченность сидит в коллективном бессознательном, их защитники, другие участники процесса привыкли к трансцендентному действу судебного спектакля.
С его высокомерно-отстраненной холодностью некоторых судей, прокуроров, не всегда умело, но упорно, старающихся превзойти в обвинительном уклоне стоявшего у истоков Вышинского.
Смотришь: из-за дверей заглядывают любопытные опера, проскользнул на верх в темно-синем форменном свитерке круглолицый следователь с заветной флешкой, - что не исключено.
Оговорюсь, адвокаты свое дело знают, но даже они не посягают «на святая святых» - под покровом сакральной мантии и тайны совещательной комнаты творить легкие компиляции обвинительных заключений, где зачастую основное интеллектуальное напряжение приходится на резолютивную часть.
Главное, с удовольствием начать. Стираешь «обвинительное заключение» с шапкой и колонкой и пишешь судьбоносное заглавие «п р и г о в о р».
А там, как по маслу.
Расставил шаблоны из других файлов: «Ходатайство адвоката является необоснованным, поскольку противоречит исследованным в суде доказательствам», «Изменение показаний суд расценивает как способ защиты и попытку избежать уголовной ответственности за инкриминируемое преступное деяние».
Чтобы излишне дотошное ходатайство о признании доказательств недопустимыми, не мешало расставлять блоки обвинительных текстов, делаем вид, что забыли про него. Не зря было обещано разрешить «данное» ходатайство «по существу» в совещательной комнате.
Разбавить отдельные места плагиата, загроможденного бессмысленным перечислением каких-то слов, фактов, событий, выводами о доказанности, и дело в шляпе.
Вот пример смешных доказательств, которые счастливо перекочевали из обвинительного заключения в приговор.
Из моего выступления в прениях по делу Берикова. Фамилия изменена. Остальное, как есть.
«По обвинительному заключению со счета ТОО «N» снято 2 млрд. 357 милл. 188 тысяч тенге. Это почти в 3 раза больше чем сумма полученного займа. Кто снял? Зачем? Какое доказательное значение имеет данный факт наряду с оборотом по счету на сумму 6 млрд. 627 милл. 419 тыс. 989 тенге, не сообщается. Здесь же приводится другая сумма оборотов – 34 милл. 558 тыс. 500 долларов. С какой целью? - Непонятно.
Расписывая банковские транши, следователь так и пишет: «Движение денежных средств полученных ТОО «N» в банке «Y» выглядит следующим образом». А вот каким путем денежные средства из Прибалтики попали в карманы Берикова, - ни слова.
Чтобы лишних непоняток не было, суд описание движения денег убирает, но оставляет перечень изъятых банковских выписок с вышеуказанного и других счетов в мотивировочной части приговора в качестве доказательства установленной виновности. Грубое нарушение закона, поскольку суд не проверял движение денежных средств по выпискам в устном судебном разбирательстве.
Вина Берикова оказывается, подтверждается еще и протоколами осмотра документов, «согласно которым осмотрено кредитное досье ТОО «N» и содержание папок изъятых в ходе осмотра помещений завода».
Осмотрели, значит доказали.
Вина доказана «протоколом осмотра документов от 14.08.2012 года, согласно которому в документах, изъятых в ходе обыска по адресу г. Алматы, мкр-888, д. 45, кв. 90.» - доказательный текст на этом обрывается.
Точно в таком же виде указанное предложение скопировано в описательно-мотивировочную часть приговора, «этого важнейшего акта применения права».
Перечисляются убытки, которые понесло АО «D», в ходе своей деятельности, что, по мнению обвинения, доказывает факт похищения банковского займа.
Чтобы придать плагиату некое творческое обрамление, можно привнести нечто личное. Вот кусочек из рассматриваемого приговора.
«Бериков С.С. вину не признал, суд не относит данное обстоятельство к отягчающим, однако, оно характеризует его как лицо склонное к лжи, который пытается всячески запутать судебное следствие, уйти от ответственности. Бериков С.С. лжив, изворотлив, пытается всю ответственность возложить на кого угодно, лишь бы не он».
Приговор, как и обвинительное заключение, состоит из 44 страниц.
До 33-ей описательно-мотивировочная часть (с флешки) с незначительными перестановками слов в самом начале. На 25-ой типовой вывод о виновности: «суд считает, что виновность Берикова С.С. не вызывает у суда сомнения. Бериков С.С. на предварительном следствии и в судебном заседании вину не признал, суд считает, данную позицию подсудимого одним из методов защиты, поэтому оценивает его показания критически, т.к. его вина подтверждается совокупностью следующих доказательств:».
Итак, на 32-ей странице решение вопроса о наказании, а дальше резолютивная часть с описанием судьбы вещдоков до 44 страницы.
Что видим? - 42 страницы плагиата из обвинительного заключения, разбавленного краткими «выводами», с незначительными «удалениями».
Описание признанного судом доказанным (требование закона) преступного деяния случайно совпадает с текстом обвинения досудебного производства.
Принцип веллеровской биполярности, возведенный в прозу жизни.
Чтобы был приговор, должна быть флешка. Два полюса с разным объемом энерговозможностей.
Такой кубик, в котором судья и флешка образовали задорный союз обвинения с обвинительным вердиктом, вытеснивший за пределы «мягкой комнаты» конституционный принцип самостоятельности судьи.
Правда, существует мнение, что судья лишь принимает точку зрения, либо обвинения, либо защиты, и копирование предоставленных текстов, является обычной практикой во всем мире.
С таким подходом все что угодно можно зафокстротить. Неужели результат отправления правосудия должен прятаться среди откопированных кусков в виде кратенькой мотивировочной части?
По строгой букве и буквальному смыслу закона судья, обязан самостоятельно, своими словами, на основе разбирательства и тщательного анализа протокола судебных заседаний, изложить, почему он посчитал преступление доказанным, и привести показания свидетелей, потерпевшего и подсудимого в редакции судебного протокола.
Дать оценку каждому «скопированному» доказательству – всем этим протоколам осмотра, выемки, обыска, заключениям почерковедческих и фонографических экспертиз, согласно которым «именно Ш. подписал табели рабочего времени и командировочные обвинения». И «анализ содержания исследованных фонограмм указывает на адекватный речевой контакт. Фонографическая экспертиза подтвердила, что речь на представленных фонограммах принадлежит Берикову».
Правда Бериков не рассказывает под запись о похищении денег банка, и про табели в обвинении ни слова, но это не суть важно.
В противном случае, суд низводит себя до бутафорского придатка обвинительного аппарата, что и наглядно продемонстрировано приговором по делу братьев Навальных, досконально проверенным «Диссернетом» на плагиат.
Проверка выявила текстуальные совпадения обвинительного заключения и приговора на 207 листах из 233. Судья писала аж по 38 страниц машинописного текста в день, исследуя при этом позиции сторон и материалы дела.
«Новая газета» намерена собрать базу приговоров, по резонансным делам, «скачанных» с флешек следователей.
А также инициировать получение разъяснения Конституционного суда и Совета судей России о том, совместим ли конституционный принцип самостоятельности судебной системы с копированием с флешек текстов обвинительных заключений, выдаваемых за «описание преступного деяния», признанного судом доказанным.
С нашими флеш-приговорами тоже не мешало бы как-то разобраться.
Может, придумают программу, компилирующую итоговый текст из обвинения следователя и защитительной речи адвоката?