февраль, семнадцатое

Однажды ты встретишь на улице очередного попрошайку, рассказывающего на слабом английском их с сестрой историю о том, как они стали хоумлесс, потеряли паспорта и как были бы счастливы, если бы ты одолжила им денег на еду. Перед тобой пронесутся десятки других таких же лиц, протянутых рук, необычайных историй, ты вспомнишь, как на купленный хлеб они плевали, бросали тебе в лицо, обзывали тупой наивной дурой, заявляли, что просили денег, а не этих подачек, что ещё ни один просящий не принял еды, о которой просил.

Однажды ты отдашь человеку только что купленный багет и молоко. И он примет. И прошепчет тебе медленно-медленно и тихо-тихо "спасибо".

Ты дойдёшь до перекрёстка, а, может, долетишь, и если обернёшься, то увидишь, как он с упоением нюхает кусок свежего хлеба. И улыбается.