Этюд в коричневых тонах.

я его тогда любила, именно в тот вечер его кожа казалась мне особенно тонкой, и я понимала его мысли. читала, как картину Лихтенштейна. в те времена, люди начинали болеть фотографией, и меня немного лихорадило. 
Мы сидели, и читали сумерки, на улице смеркалось, в Алматы мелко проебашил первый снег. белыми искрами.
табак побеждал в войнах разумов.
нас четверо.
Я, моя подруга, с выдающейся внешностью Румынского Чаушеску, писанная красками Латинской Америки, залитая красным вином.
Мой друг, шпион из Баку, пьет водку. сейчас он - your own, personal, Jesus. 
и красавчик недо-Алфи.
мы решаем выйти на улицу, решаем сняться.
отморозили все свои и не свои яйца, чуть после - пили какао, и смелись над зимой. а она теплела и убегала снегом, лишающем выбора.

Эдвард Каллен, ты сексуален (с) Атика