Эстафеты пост
И это не баллада о первой любви, а баллада о первой нежности.
Вот так зайдешь на Юви раз в квартал, а тут клевая эстафета, в которой тебе предлагают поучаствовать. Ну, «я полезных перспектив никогда не супротив», поэтому попытайтесь угадать, что правда. Сразу прокляните меня за лонгрид и простите.
Для меня Любовь всегда была общим глобальным понятием, которое несколько отличается от всех этих цветочков-василечков, воспетых поэтами (плохими и хорошими, но в основном все же плохими), поэтому я расскажу о трех влюбленностях, а не Любовях.
1. Фигура первая: Печальная
Моя лучшая подруга была единственным ребенком у своей дражайшей мамы, которая была знатным массовиком-затейником, и которая все норовила пристроить своего ребенка туда, где «поинтересней и повеселей». А чтобы ее чаду не было скучно, то за компанию вербовали и меня (а со мной ей никогда не приходилось скучать). И вот однажды, несмотря на отстуствие пионэров как таковых уже довольно длительное время, пристроила она нас в пионерский лагерь на сезон. Лагерь был высокого в горах и прям до боли советский: туалет типа сортир, в дощатом бараке 30 панцирных коек, разделенных тонкой фанерной перегородкой по типу Эм - направо, Жо – налево, душ раз в неделю в общей бане и подобные прелести отсутствия цивилизации и Богини Ги Гиены, столь необходимой ораве подростков 14-15 лет, которые - что уж скрывать - в силу физиологических и гормональных изменений довольно быстро начинают заваниваться без воды и мыла.
Но один проблеск цивилизасьон был: Дискотека! Опять же барак, дощатый пол, практически кромешная темнота лишь частично разбавляемая миганием какого-то допотопного диско-куба из 4 цветов (не все стороны работали). И в самый же первый вечер я увидела Его: высокий, худощавый, абсолютно лысый пионервожатый, лет 18, который танцевал все медленные танцы (а их было в избытке, через раз). Фантазия – штучный товар и пионервожатого Алексея все звали Лысым.
Так как я была довольно-таки замкнутым подростком в плане проявления чувств, то я просто украдкой поглядывала на него в течение всего лагерного дня и вечера. Быстро и так, чтобы не запалиться ни перед ним, ни перед кем-то еще. Но девчачьи «томные» взгляды видны всем даже с другого края Вселенной, а потому одна из вновь приобретенных подружек как-то подошла ко мне и призналась, что разделяет мои все эти пламенные чувства, взгляды и чоне, и предложила отныне «любить Лысого» не в одно рыло, а коллективно.
Я была настолько фраппирована идеей коллективного обожания на расстоянии, что как будто согласилась. Дальше было как в тумане: напористая Алена таскала меня по всему лагерю в поисках «нашего Лысого» и заводила с ним идиотские беседы. Я стояла рядом и тихо умирала от стыда и обостренного юношеского либидо. Изредка, когда оба обращались ко мне, я отшучивалась довольно язвительно невпопад, за что была отовариваема задумчивыми взглядами двух пар глаз.
В конце сезона, когда мы все были отправлены в последний поход, подразумевающий грабительские набеги на заросли Эдельвейса, о котором всегда ходили разные слащавые легенды, мне удалось добыть один цветочек и под ужасающим предлогом всучить его этому клятому пионервожатому, чтобы наконец-то хоть как-то снять с себя груз этой влюбленности. Цветок был погребен в букете таких же тусклых, маленьких, молчаливых признаний от половины женского населения лагеря.
2. Фигура вторая: Разлучная
Свой выпускной лично я праздновала неделю. Ну, да, смейтесь-смейтесь «как урка, откинувшийся на свободу». И нет, я любила школу, но просто компании друзей выстроились хороводом планет и все надеялись на мое участие в празднике. Я не люблю отказывать друзьям.
Одна из частей прощания со школой состоялась у кого-то на какой-то даче черт-те где. Две трети людей были мне незнакомы от слова совсем, но со мной была моя верная подруга и три-четыре верных друга и я чувствовала себя прекрасно. Пока не появился ОН: высокий, тощий (ну, вы поняли мой тип, да) с огромными карими глазами и милой ямочкой на щеке (да, одной! Так даже лучше – загадочней). Как водится, он играл на гитаре, бесконечно шутил и стрелял глазами. По моей подруге и мне. Сначала я подумал: косит что ли? Но нет! Он действительно бил прицельно по всем сразу интересным ему мишеням и играл на чувстве ревности (пикапер хренов). Тогда я не знала, что существуют подобные приемы соблазнения, но включилось мушкетерское «благородство» и я решила, что не буду лишать подругу счастья, потому что видела, как возбужденно и радостно сияют ее глаза.
И поэтому всю ту долгую темную душную летнюю ночь, в которой были и ночные купания голышом в озере, и костры с песнями, и драка за «ты меня не уважаешь», я страдала и мучительно переживала стремительно разгорающийся роман моей подруги и этого прирожденного Дон Жуана. Кажется, только в этом подростково-юношеском возрасте ты можешь быть одновременно и очень счастливым и веселым, и одновременно грустным и страдающим.
Это одна из самых ярких и лучших ночей юности.
3. Фигура третья: Международная
Когда-то на мэйл.ру были очень популярны Блоги. Пространство было русскоязычным и интернациональным. Каюсь, я проводила там многие часы жизни: столько интересных, прекрасно пишущих и прекрасно думающих людей! Я как будто попала в сказочный мир хорошего слога, отличного юмора и интересных собеседников. С некоторыми людьми я до сих пор поддерживаю виртуальную дружба.
Но был один ОН: высокий, худощавый (да,да, я люблю дрыщей! Не надо заострять на этом внимания!) с немного мрачным чувством юмора и неоправданной нежностью ко мне. Мы общались часами, сутками напролет. Использовались абсолютно все виды связи: интернет, телефон, даже бумажные письма. И однажды в пылу очередного разговора он заявил, что вот все. Едет! Не дожидаясь перитонита! И сообщил дату: ближайшие праздники, на три дня.
Я была в прострации: неделю ничего не ела, воображение рисовало то картины скромной свадьбы, то слезы близких людей от того, что я уезжаю жить в другую страну, то я принималась искать доводы, чтобы убедить его переехать ко мне... А порой я думала, что это хренотень какая-то и я его совсем не знаю. Короче, как водится, довела себя до нервной икоты и бессмысленного хихиканья.
И вот настал день Икс! Встреча в аэропорту, у нас обоих трясутся руки, мы едва можем говорить от волнения, везу его в гостиницу, оставляю там «чтобы прийти в себя после перелета», договариваемся встретиться ближе к вечеру и погулять.
Приехав домой, я почувствовала, как шарик радости и волнения внутри меня сдувается с противным звуком «фррррр!»... Я ничего не почувствовала. От слова совсем. Вся эта химия и прочее – НИЧЕГО. До самой встречи вечером обзывала себя, уговаривала, настраивала, что с первого взгляда ничего не может быть понятным, что нужно общаться, нужно разобраться.
И я разбиралась три долгих, ооооочень долгих дня. К концу третьего дня меня настолько сильно тошнило от его общества, как будто он выделял ядовитые пары. Мне было так кристально ясно, что это не мой человек, что я не смогу с ним быть никогда и главное, что я совершенно не хочу с ним быть. Все это усугублялось чувством ужасной вины, что я обманула его ожидания, что я не могу ответить взаимностью такому прекрасному человеку, который смотрел на меня влюбленным взглядом и был все также неоправданно нежным со мной.
По дороге в аэропорт он признался мне в любви.
Я вынуждена была ответить честным, но от этого не менее гадким, отказом.
Он ответил, что понимает и не винит. «Так бывает, Аля. Не всегда пазл складывается для двоих».
Какое-то время мы еще немного общались по инерции в сети, но постепенно и это общение сошло на нет. Потому что мое чувство вины не позволяло мне быть прежней, а другой быть был подло.