Эра зависти. часть 8
Если существует такая вещь, как страсть к равенству, то тем, у кого она присутствует, должно быть очевидно, что достичь такого равенства можно лишь двумя способами: подняв всех людей на вершину или опустив эту вершину. Первый метод невозможен, потому что положение и действия человека определяются его свободной волей; однако ближе всего к нему подошли в Соединенных Штатах при капитализме, который защищал свободу и стимулы для достижений каждого человека, согласно его способностям и амбициям, таким образом поднимая интеллектуальный, моральный и экономический уровень всего общества. Второй метод невозможен потому, что если все человечество опустить до уровня его наименее способных членов, то оно попросту не выживет (а наилучшие его члены и не согласятся выживать на таких условиях). Однако альтруисты-эгалитаристы пытаются провести в жизнь именно второй метод. Чем больше свидетельств последствий их политики, то есть чем больше в мире страданий, несправедливости, неравенства, тем отчаяннее они пытаются ей следовать. Это говорит о том, что не существует такой вещи, как добровольная страсть к равенству, и заявления об этом служат прикрытием страстной ненависти к добру.
Чтобы понять значение и мотивы эгалитарности, попробуйте распространить этот подход на сферу медицины. Допустим, врача вызывают к человеку со сломанной ногой, а он, вместо того чтобы заняться лечением травмы, ломает ноги еще десяти человекам, объясняя, что благодаря этому пациент будет чувствовать себя лучше; когда все эти люди окажутся инвалидами на всю жизнь, врач станет требовать принятия закона о том, что все должны ходить на костылях, чтобы инвалиды чувствовали себя лучше и «несправедливость» природы была бы устранена.
Если это кажется вам немыслимым, то как такие идеи признаются нравственными сегодня? Однако мотивация подобного рода — ненависть к здоровым за их здоровье, то есть к добру за добро, — руководящая идея современной культуры.
Рассмотрим некоторые примеры, которые вскрываются повсюду вокруг нас, как нарывы какой-то скрытой болезни.
Деятели эгалитарного образования отклонили план открытия детского центра Монтессори для детей из неблагополучных семей, потому что «испугались, что после посещения центра Монтессори дети из неблагополучных семей попадут в обычный детский сад или школу с преимуществом по отношению к остальным». И что же двигало этими деятелями — желание улучшить жизнь бедным детям или желание опустить всех до одного уровня?
Знаменитый экономист предложил ввести налог на персональные способности, предположив, что «скромным первым шагом может стать специальный налог, который должны будут платить люди, получавшие высокие отметки при обучении». Чем это чревато для талантливых, целеустремленных молодых людей, которым с трудом хватало средств на жизнь во время обучения? Будут ли они способны платить налог на привилегию использования собственного интеллекта? Кто — богатые или бедные — захочет в таких условиях пользоваться своими способностями? Неужели такой шаг, обрекающий лучших людей на пожизненное сокрытие своего интеллекта, как постыдной тайны, продиктован любовью?
Сострадание ли двигало известным социальным работником, который много лет назад посетил Советскую Россию, когда он писал: «Приятно было видеть, что все люди на улицах одинаково одеты»? И сострадание ли движет теми, кто сетует на существование трущоб в городах США, однако ничего не говорит о своих симпатиях к советской системе, которая превратила целую страну в сплошные гигантские трущобы, где нормальная жизнь является уделом лишь крошечной правящей элиты, а все остальные прозябают в кошмарном кровавом отстойнике?
Спросите себя, каковы мотивы в следующем примере. Профессор спросил у группы студентов, какую из двух систем они бы предпочли: систему неравного распределения заработной платы или систему, при которой зарплата всех будет равной, при этом ниже, чем самая маленькая при неравной системе? За исключением одного студента, вся группа проголосовала за систему равных зарплат (за которую был и сам профессор).
А вот пример из политики: вспомните чопорное ханжество любого местного агитатора, который повторяет ритуальную формулу о защите «нищих, черных и юных». Почему именно их? Потому что они (как принято считать) слабы. А кем являются остальные граждане и кто будет защищать их интересы? Неизвестно. Смысл не в том, что упомянутым группам граждан противопоставляются «богатые, белые и старые». Смысл в том, что противопоставление здесь может быть только одного рода, вне зависимости от возраста, пола, религии, цвета кожи или экономического статуса: знания и интеллект противопоставлены невежеству.
На рубеже XX века, когда идея социализма приобретала своих сторонников, считалось, что компетентные люди должны быть порабощены с целью поднятия остального человечества до их уровня и уравнивания материальных преимуществ. Хотя и такое убеждение — явное зло, однако его сторонники были все же лучше, чем современные эгалитаристы: подобно тому как человек, убивающий ради грабежа, все же лучше, чем тот, кто убивает просто ради развлечения. Сегодня история социалистических государств демонстрирует непрактичность порабощения человеческого разума — и поднимает на поверхность ранее глубоко скрытые мотивы. Сегодняшние защитники «равенства» не пытаются делать вид, что хотят улучшить долю бедняков; они хотят не использовать для этого самых умных и профессиональных людей, а уничтожить их.
Если кто-то сомневается в возможности существования таких мотивов, все сомнения должен разрешить экологический крестовый поход.
Сегодня величайший благодетель человечества — технология — объявляется его врагом, Соединенные Штаты проклинают не за эксплуатацию народных масс, а исключительно за их материальное благополучие, злодеем выступает не делец с Уолл-стрит, а американский рабочий, чье единственное преступление — обладание телевизором. Сегодня принято ненавидеть не богатых, а средний класс (то есть самую лучшую, самую знающую, самую целеустремленную, самой продуктивную группу в любом обществе, группу людей, которые сами всего добились), а бедными считать не нищих, а относительно бедных. Сегодня автомобиль подвергается нападкам как общественное зло, шоссейные дороги объявляются надругательством над дикой природой, немощная молодежь обоих полов со стеклянными глазами завывает о вреде технических приспособлений и требует, чтобы люди отдавали свою жизнь ручному труду и сбору мусора, а так называемые ученые искажают, подделывают или замалчивают научные факты с целью посеять среди невежественных панику по поводу всепланетных опасностей вроде присутствия ртути в тунце. Сегодня интеллектуальные лидеры заявляют, что труд — это старинный предрассудок, что амбиции нужно заменить беспорядочными развлечениями и что стандарты жизни должны быть снижены, а толпы современных варваров мешают постройке электростанций и готовы ввергнуть Нью-Йорк в катастрофу из-за перегрузки электросетей. Так не пора ли понять, что мы имеем дело не с защитниками человечества, а с убийцами?
Культурные движения часто производят карикатуры на самих себя, подчеркивая сущность современной культуры. Одна из таких карикатур — хиппи. Эти экологические крестоносцы, которые загрязнили бы любой источник, зайдя в него, — есть физическое воплощение духа сегодняшней культуры. Об их мотивах можно говорить долго, но подумайте хотя бы о смысле их внешнего вида. Назначение показного намеренного уродства и телесной грязи — в оскорблении окружающих (одновременно с взыванием к жалости), в отрицании, вызове, введении в искушение тех, у кого есть хотя бы какие-то ценности.