ЕЛАБУГА
Доселе благовоспитанный стих
держу я от окружающих втайне.
Каждую букву, что держит язык,
как таблетки димедрола глотаю.
Простуженный разум желает спать
и долго спать, под присмотром больницы.
Забыты стихи, чернила, тетрадь.
Мне Цветаева в Елабуге снится.
Кто я? – кто она? – пред светлой землёй
Елабуги, не пустившая дальше
себя… наградив мне горло петлёй
и мукой отпустит, если не раньше…
Поскольку голос и разум мой спит
под присмотром сестёр и стеарина,
Елабуге здесь полагается быть
и с главною героиней Мариной.
Знакомые лица односельчан
всплывают в поверхность.
Подле природа
Елабужская. Вот старый причал.
– О, как у меня, тебя слишком много!
Падает точка на лист, как звезда.
Поля на тетрадях, словно равнина.
В лужах дорога. Седая изба
встречает гостя, как злая Марина.
Не упрекну ни словом, ни жестом.
Не до и не после. Елабуга спрячь
же меня под Цветаевским текстом,
не то день-выскочка всевидящ и зряч.
Зрачок (и зрачок) заведомо скрыт,
не знавший сиротства, не материнства.
Вслушиваюсь в каждый шорох и скрип
верно идущего самоубийства.
Далее будет петля, будет гвоздь.
Далее хуже - не дом, не пещера….
Невольно сопротивляется мозг.
Невольно к верёвке тянется шея.
Поступок Марины наивелик,
отдавшей гортань Елабуге нищей.
Елабуга, как прекрасен, твой лик
меня на сей раз во сне посетивший!
Стихотворенье уйдёт в монастырь.
Тяжело говорить. Голос простыл.
Над не тронутой страницей блокнота
Ребёнок-Луч беспричинно застыл.
– У, как у меня Елабуги много!
30 марта 2002 года
Больница
© Канат Канака