Эксгибиционист Николай
Московская область. Станция Обираловка.
Теплый, бархатный вечер лениво ложился на влажную после дождя привокзальную площадь. Люди рассеянно толпились у вагонов, жадно обмениваясь поцелуями, размахивали намокшем от слез платками, провожая любимых в путь. В тени прогнувшегося навеса, на скамье сидели он, она и у него. Ее теплые руки обвили его крепкую на ощупь, каменную руку, а голова тем временем смиренно томилась на его плече.
- Я вас люблю, Николай.
- Милая, вы верно перегрелись на солнце?
- Не смейтесь! Сомнение ваше ранит мое сердце.
- Голубушка, я не смею сомневаться в искренности ваших чувств, но боюсь вы опрометчивы.
- Ах, Николай! Если вы хотите, я готова отдать жизнь ради этой случайности, берите мое сердце, вонзите в него раскаленные до бела обидные слова, но не лишайте меня вашей компании.
- Валентина, мы с вами знакомы всего-навсего минут десять.
- Ну и что? Они созвучны бесконечной мелодии любви! Я блаженствую в них.
- На нас смотрят люди
- Пусть.
-Валентина Степановна, мне абсолютно нечего вам предложить, моя любовь граничит со скудным карманом. Я бедный писатель. Право же, одумайтесь!
- Бросьте, Николай, меня это совсем не волнует! Да, кстати, куда же вы путь держите? Почему покидаете столь славный город?
- Я еду, милая моя, в Туркестанскую губернию. Буду писать в местной степной редакции "Ювижен"!
- Ой, как это интересно! А что это значит "ювижен?".
- Думаю, это на местном языке, но перевод, к сожалению, мне не известен.
-Ах, я за вас переживаю, не желаю вас отпускать в безжизненные суровые степи.
- Не волнуйтесь, голубушка, я не пропаду. Мне пора.
- Куда же вы? Останьтесь еще немного и поцелуйте же меня наконец!
- Не могу.
-Почему же?
- Вам, милая моя, далеко за пятьдесят, а мне, всего-навсего двадцать один.
- Вы жестоки и бессердечны!
-К тому же, вас не беспокоит то обстоятельство, что я...хм голый?
(громким смехом раздался ее голос)
- Ну что вы, что вы!? Я этому как раз таки рада!
Послышались свистки проводников, возвещая о скором движении состава. Николай заботливо поцеловав руку Валентины, поднялся с места и тряся своим достоинством, поспешно направился к вагону, но задержавшись у двери, он и "у него" обернулось в ее сторону.
- Прощайте! Был рад нашей встрече!
- Прощайте, мой милый друг, прощайте! Я буду по вам скучать и по "нему" тоже!
Двери закрылись. Белый густой пар огибая пытался зацепится за ускользающий поезд. Валентина скучающим взглядом провожала вагоны, пытаясь рассмотреть в них Николая, она, было уже достала из кармана платок и начала размахивать ему вслед, как вдруг она заметила, отступающих от нее людей. Но ей было все равно. По ее щеке побежала слеза, она прижала платок к лицу, тут она поняла, что это был вовсе не платок, а его панталоны. Ей стало смешно: "Ах.. Коленька эксгибиционист!"
Тем временем, люди в истерике сбежались к соседнему пути, где под мимо проходивший поезд бросилась молодая, весьма симпатичная женщина и звали ее Анна Каренина.