Эфиопия: Вне времени, часть 3. Жизнь племен за пять дней

Часть 1, Часть 2.

Уже по дороге в стоящий в стороне от трассы городок Турми – вотчину племен хаммеров – осознается, как же далеко он находится от цивилизации даже не по расстоянию (всего-то два часа от Кайфура), а именно по временному перемещению. Машин на трассе нет ни в одну сторону. В день их может пройти пять-шесть штук (если повезет), так что чаще всего жителям деревень приходится рассчитывать больше на свои ноги, нежели на удачу.

Изредка встречаются прохожие и чем дальше от Кайфура, тем проще облачения: мужчины – в набедренных повязках, бусах и с винтовками или «калашами», женщины - то же самое, иногда за вычетом оружия. Город Турми – школа, церковь, пара магазинчиков и спартанский отель, рассчитанный не невзыскательных путешественников. В стороне есть и более приличный вариант за вполне европейские деньги. Но останавливаемся в «для невзыскательных» – душ и остальное на улице, пара кроватей и москитных сеток - внутри.

Вечером наш провожатый реализует мою идею фикс – попробовать теджа. Веселые голоса и сваленное в кучу оружие клиентов дает понять, что мы на месте. Место – замусоренный дворик при хибаре, но полный посетителей. Тедж оказался довольно слабым, 3-4 градуса, напитком типа медовухи. Тем более удивительно, что большинство посетителей заведения уже не вязало лыка и периодически падало со своих переносных табуреточек, без которых любой уважающий себя хаммер не выходит из дома. Вся обстановка вместе с посетителями больше всего напоминала инопланетный бар, как его изображают в фантастических фильмах. Конечно, все это просто просилось на фотокамеру, но результат мог быть непредсказуем – о чем недвусмысленно предупредил проводник, и не факт, что нетрезвый владелец Калашникова пожалеет пули или промахнется.

По мере распития возникли определенные вопросы: в каких условиях готовится тедж, как он хранится и как вообще решается вопрос с чистотой посуды, которые заставили покинуть гостеприимное заведение и пойти искать местный бутилированный джин (исключительно в целях профилактики).

На следующее утро у нас визит в одну из «цивильных» деревень хаммеров, а потом уход в горы, где у одной из общин праздник попытки вступления юноши во взрослую жизнь, сопровождаемый прыжками через спины буйволов.

С первой частью наши гиды справляются быстро, благо таких деревушек кругом раскидано в избытке. Все предельно просто и бедно. Есть маленькая хижина, даже не «дяди Тома», а что-то запредельное, где дверной проем и окно составляют единое целое. Внутри хижины разве что спят, что-то иное делать в нем просто затруднительно. Но даже просто уснуть, кажется, не таким простым делом, поскольку семья состоит из 5-7 человек (вместе с женами и детьми главы семейства) и всем им приходится как-то размещаться на паре квадратных метров.

Как водится, чтобы попасть в деревню приходится оставлять проводнику достаточно неплохие деньги «на развитие местного сообщества» (в надежде, что конечным бенефициарам тоже что-то останется), после визита оставляю какие-то подарки членам семьи (для людей, по нашим представлениям не имеющих почти ничего материального, любой предмет представляет ценность), поэтому радость и восторг вызывают обычные фломастеры, альбомы, сумочки. У взрослого мужского контингента особо ценятся мыло и одноразовые бритвенные станки. Впрочем, как говорилось, с благодарностью принимается все.

Бедность, конечно, зашкаливающая (по нашим меркам), по эфиопским – жить вполне можно, благо есть корова, а все остальное само вырастет. Но, по крайней мере, эта деревня имеет подъездные пути. Церемония вступления во взрослую жизнь будет проходить даже по эфиопским стандартам где-то вдали.

Мобильная связь в этих местах – несомненная роскошь. Поэтому наш молодой проводник Эшо узнает о предстоящем по каким-то своим обходным каналам. Через сорок минут похода по жаре мы встречаем местного, который уверяет, что до племени идти часа три-четыре, не меньше – и не обязательно, что церемония состоится. Мы возвращаемся на трассу, после чего Эшо, произведя не менее десятка звонков, устанавливает связь с другой племенной общиной, где мальчик тоже готов перепрыгнуть через быков и, если повезет, войти во взрослую жизнь.

Наш проводник уверяет, что это очень большая удача – вот так вот случайно попасть на праздник, хотя если включить логику, подобное должно происходить едва ли не каждый день: племен много, детей много. Но мы соглашаемся с Эшо, дескать, да – мы понимаем, как нам повезло, а особенно с таким проводником (последнее – чистая правда).

Церемония, надо сказать, специфическая. Эшо – тоже выходец из хаммеров, однако он как-то без особого восторга отзывается о племенных традициях.

- Пока не перепрыгнешь через спины быков, тебе нельзя пить алкоголь, курить, и естественно, никаких женщин, - объясняет он нам расклад. – Но хуже всего, что если с первого раза не получится перепрыгнуть, то все – второго шанса не дается.

Он не стал вдаваться в подробности, успел ли сам перепрыгнуть через быков, прежде чем ушел в город. В любом случае, выучив английский и водя туристов, в материальном плане он имеет в десятки раз больше своих соплеменников: как минимум у него есть мобильный телефон, что повышает социальный статус до небес. Конечно, взамен ему пришлось отказаться от ряда «самобытных культурных традиций», о чем он совсем не жалеет.

Еще сорок минут теперь уже горных троп, и мы выходим к маленькой деревушке. Праздник слышен на сотни метров: песни, смех и запах чего-то хмельного. Тут же еще пара иностранцев, прибывшая с другим проводником. Грешным делом я подумал было о «потемкинской деревне»: за 25 долларов с человека местные по-быстрому организуют торжество с одеванием в национальные одеяния, пением, плясками, прыжками и всем тем, что положено в таких случаях. Но чем дальше, тем все больше удостоверялся – все настоящее, хотя выглядело как сюжет из программы «Клуб путешественников».

Разве что в «Клубе путешественников» вряд ли бы показали, что радость и веселье сопровождается постоянным распитием то ли самодельного пива, то ли браги. Емкости с этим расставлены по всей площадке, где и происходят основные подготовительные мероприятия. Запах от жидкости характерный: смесь аромата самогонки в момент перегона и питательного варева для деревенских свиней. Помимо меня и моего товарища Павла на церемонии парень с девушкой из Австралии. Я им успел в подробностях поведать о том, что со мной творилось в течение трех дней после того, как отведал домашнего пива в танзанийском поселении лет семь назад. Поэтому, когда очередь с угощением дошла до нас, австралийцы синхронно побледнели. Девушка отказалась категорически, парень, побледнев еще сильней, сделал символический глоток. Следующий я: стараясь не дышать, я отгоняю плавающих на поверхности ковша мух и пью. Гадость. Но, по крайней мере, я прихватил с собой бутылку казахстанского коньяка (либо на такой случай, либо разделить с местными – в общем, полагал я, лишним не окажется, и как в воду глядел). Принимаю для профилактики грамм сто, предлагаю австралийцу. На коньяк из малознакомой ему страны он тоже смотрит подозрительно, но желание жить пересиливает и он пьет. Остальное с радостью «довершают» наш проводник и пара местных. Но зато после ритуального распития из одной чаши, отношение к нам меняется, и нас вовлекают в церемонии – танцы, прыжки - и пытаются вести беседы.

Все хорошо, но вечереет, а непосредственной подготовки к прыжкам через буйволов особо не видно. Ну разве что расписали узорами лицо мальчика, которому предстоит стать взрослым (а заодно и мне), и провели образцово-показательный ритуал хлестания жен.

К последнему ритуалу относятся с особым пиететом: для женщин из хаммеров битие – означает проявление любви, поэтому напрашиваются сами. У многих все тело покрыто шрамами, гордо демонстрирующими окружающим любовь мужа.

Затем снова танцы, пение, прыжки и безостановочное прикладывание к браге.

Эшо приносит весть: сегодня прыжков через буйволов не будет, не пришел некий важный дедушка из соседнего племени, а без него никак…

Возвращаемся на следующее утро. Снова платим по 25 долларов, и не знаю, что больше этот факт или то, что мы уже были вчера, вызывает у собравшихся дополнительный прилив восторга. Австралийцев уже нет, так что мы единственные далекие гости на этом празднике жизни. От предложенной браги под каким-то оправданием благоразумно отказываемся, тем более что коньяка уже нет. Для местного населения почти ничего не изменилось, разве что очевидно, что большинство с самого утра немного «в хлам».