Джейн Остин или сестры Бронте
Сестры Бронте - невыносимо талантливы, их произведения, их стиль, их смелость, совершенная новизна и фантасмагоричность их образов — это какая-то сгущенка из гениальности. У Шарлотты Бронте викторианская любовь к визуальному встаёт в полный рост. Все её романы — очень яркие пятна событий: красная комната, чёрный шёлк, акварели, зелёный мох, серый камень, пылающий взгляд и обледенелые тропинки. Есть потрясающая и очень показательная история о том, как Шарлотта, оставшись в Брюсселе без любимой сестры, бродит по улицам в какой-то горячке тоски и одиночества, лишь бы не возвращаться домой. И в какой-то момент она заходит в католический храм и ей так хочется хоть с кем-то поговорить, что она просит священника ее исповедовать. Узнав, что та не католичка, священник ей поначалу отказывает, но Шарлотта натурально приходит в ярость и буквально вынуждает его принять ее исповедь. От книг сестер Бронте зачастую именно такое ощущение: со всем своим наболевшим и обнаженным они подходят к тебе очень близко.
Джейн Остин - заострила предыдущую традицию, убрала из неё всё лишнее и буквально из горстки деталей сделала шесть захватывающих романов: там нет ни описаний, ни метаний, ни накала страстей — всё вроде простенько, но это обманчивая простота. Романы писательницы устроены как настоящая жизнь: в реальном мире редко случается что-то увлекательнее поездки в такси, но зато в голове у тебя происходит постоянно куча всего — а что он сказал, а что я скажу, а как себя надо вести...
Юмор Остин, ее сдержанность, ее полутона, ее умение в одно слово вложить столько всего, что до сих пор исследователи творчества могут диссертации писать по одной ее фразе. Например, Хелена Келли, британский литературовед, доказала, что мистер Найтли не так уж прекрасен, потому что в какой-то момент занимается enclosures (отъемом, отгорожением общинной земли в пользу аристократа). И то, как умело Остин скрыла все личное от исследователей её биографии: то, что мы знаем о ней слишком мало, делает ее интереснее и мощнее, чем было бы, если бы мы знали о ней слишком много.