Дыма без огня не бывает...

Карагандинский правозащитник Юрий Гусаков снимать с себя последнюю рубаху никогда не будет. Наоборот, он любит красиво одеться и вкусно поесть, преимущественно за чужой счет, точнее за счет спонсоров и международных грантов, выделяемых зарубежными организациями на казалось бы благие общественные цели. Только вот отрабатывает ли он свою зарплату? Вовсе нет.

Об этом вам точно скажут многочисленные представители общественности, которые неоднократно обращались к нему за помощью, в итоге так ее и не получив. В их числе, к примеру, карагандинка Алия Пшенбаева, которая вот уже в течение длительного времени борется за права своего брата Абая Пшенбаева, обвиненного в убийстве своей соседки (при весьма сомнительных доказательствах). Или общественная активистка Наталья Уласик, которая с осени прошлого года находится на принудительном лечении в психиатрической клинике, поскольку якобы представляет «общественную опасность». Есть и другие, ныне отбывающие наказание за несправедливые, по их мнению, обвинения, а также подвергающиеся издевательствам в местах лишения свободы. Руководитель карагандинского филиала Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Юрий Гусаков остается глухим к их жалобам. То есть не соблюдает те элементарные принципы, ради которых, собственно, и создавалось КМБПЧ.

Один из наиболее характерных примеров, наглядно иллюстрирующих не только бездействие известного карагандинского правозащитника, являются события, которые произошли в 2010 году, когда в казахстанских СМИ прокатилась серия материалов, связанных с рядом смертельных случаев, произошедших в исправительных учреждениях. В частности, в Интернете всплыл ролик, на котором видно избиение заключенного Евгения Карауша сотрудниками учреждения. Тогда вопрос о защите его гражданских прав поднял казахстанский правозащитник Вадим Курамшин. Более того, он выступил инициатором публичной дискуссии, в рамках которой обсуждались проблемы отечественной уголовно-исполнительной системы. В ней приняли участие различные общественные деятели и правозащитники, в числе которых был и Юрий Гусаков. Именно тогда он прокомментировал ситуацию с нашумевшим видеороликом, заявив, что лично знаком с Евгением Караушем и на видео изображен определенно не он. «Посмотрел на Карауша - живой и здоровый. На торсе ни царапины, ни синячка — ничего!» - сказал тогда Гусаков. Между тем, мать заключенного уверенно опознала своего сына.

Получается, Юрий Гусаков открыто солгал, и этому обличению непосредственно способствовал Вадим Курамшин. Почему так поступил руководитель карагандинского филиала Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности? Почему он принялся выгораживать сотрудников исправительного учреждения вместо того, чтобы поступить согласно уставам общественной организации, в которой он работает? То есть вместо того, чтобы защитить его гражданские права? Неужели он не понимал, что его бездействие или создание видимости бурной деятельности лишь дискредитирует авторитет КМБПЧ?

На эти вопросы может ответить только сам Юрий Гусаков. К слову, Вадим Курамшин не единожды обличал его в покровительственном отношении к сотрудникам пенитенциарной системы, а также замалчивании существующих проблем. При этом Вадим никогда не отказывался от сотрудничества с представителями Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности, считая, что они вместе делают одно общее дело. За что и поплатился впоследствии — в 2012 году он был приговорен к 12 годам строгого режима с конфискацией имущества. Ныне он считается осужденным по политическим мотивам. Уже находясь в местах лишения свободы, Вадим Курамшин стал лауреатом международной правозащитной премии имени Людовика Трарье. Является ли совпадением его противостояние с Юрием Гусаковым и последовавшее за этим тюремное заключение? Быть может, быть может...