Двойной сеанс. «Ленин в 1918 году» + «Телец»

Серия Double Feature возвращается с текстом, посвященным вождю мирового пролетариата, 146-ю годовщину со дня рождения которого на неделе отметили ленинцы, коммунисты и прочие сочувствующие. Вернее – не самому вождю, а его экранному образу, диаметрально разной подачей которого отметились классик советского кино Михаил Ромм (в фильме «Ленин в 1918 году» (1939)) и российский неоклассик Александр Сокуров (в фильме «Телец» (2001))

«В 1937–1940 годах развитие историко-революционного жанра привело советское кино к великой творческой победе – созданию образа В. И. Ленина», – писал видный советский кинокритик Ростислав Юренев в своей книге «Чудесное окно», развернутой монографии по истории кинематографа.

«Великая творческая победа» была закономерна, поскольку с приходом звука в кино и триумфальным появлением на экране галереи революционных героев (кульминацией стал, пожалуй, Чапаев братьев Васильевых) пора было канонизировать и вождя средствами, по его же определению, «важнейшего из искусств».

На закате немого кино, в 1927 году, Сергей Эйзенштейн впервые изобразил Ленина в картине «Октябрь», но это была только преамбула к широкомасштабной лениниане в культуре соцреализма. И вот в предвоенный период выходят программные для данного направления работы – «Ленин в Октябре» начинающего кинематографиста Михаила Ромма и «Человек с ружьем» Сергея Юткевича. В первой роль Ленина исполнил Борис Щукин, во второй – Максим Штраух.

Между этими постановками, осуществленными с благословения Сталина (а может, и его попустительства [1]), Ромм снял «Ленина в 1918 году». Фильм закрывал дилогию, начатую режиссером упомянутой картиной «Ленин в Октябре», в которой портрет Ильича написан на фоне революционных событий. «Сиквел» изображает трудный период удержания большевиками власти, напряженную деятельность Ленина, покушение на него Фанни Каплан и оставляет открытый оптимистический финал.

На дворе стояло страшное время – страна медленно, фатально варилась в котле развязанного Сталиным Большого террора. И, конечно, фильм находился в смысловом русле проводимой в стране политики, обслуживая ее интересы. Пример «Ленина в 1918 году» легко убеждает в том, что идеологический потенциал киноискусства огромен, и чем более талантлив фильм, тем более сильное манипулятивное воздействие он способен оказывать на массовую аудиторию. Ведь с точки зрения кино это исключительно хорошая работа: цельная режиссура Михаила Ромма, яркие и живые образы революционных деятелей и их врагов, ясная драматургия и грамотность построения других фильмических компонентов. В общем, несмотря на плакатность и, мягко говоря, дозированное содержание исторической правды, фильм стал народным хитом. Есть мнение, что он успеха он добился не за счет своей пропагандистской риторики, а благодаря тому, что публике удалось инстинктивно считать его более завуалированный смысловой слой [2].

«Ленин в 1918 году», реж. Михаил Ромм

Сокуровский «Телец», снятый через 60 с лишним лет после фильма Ромма, народным хитом стать не мог по определению – совсем другое время, совсем другая аудитория, совсем другой смысл, совсем другой стиль. Лениниана давно стала полной архаикой, либо брезгливо отброшенной, либо пародируемой – гуд бай, Ленин. Сокуров, любимец узкой интеллигенции, наследник Тарковского, брался за разработку образа в кардинально иных координатах.

Ленин в исполнении Леонида Мозгового предстает у него не энергичным реформатором с романтической аурой, не антропоморфным богом, спустившимся с Олимпа, и не тем приземленно-обаятельным, принимающим ходоков и заразительно смеющимся Ильичом, которого образцово нарисовали Ромм и Щукин. Ленин в «Тельце» – доживающий последние дни беспомощный (и физически, и морально, и, кажется, интеллектуально), отталкивающий старик. Эпитет «немощь, мечтающая о мощи», примененная одним из рецензентов предыдущего сокуровского фильма – «Молох» – годится и здесь.

История, рассказанная Сокуровым, формально лишена эпического измерения [3], свойственного типовым произведениям соцреализма на эту тему. Действие ограничено пределами дачи в Горках (там и снималось кино), видами которой в союзные времена так любили иллюстрировать пасторальные зарисовки из жития вождя, впариваемые молодым поколениям. У Сокурова подернутые легким туманом снимки, на которых Ленин мирно возлежал в шезлонге рядом с Крупской, позировал вместе с навещавшим его Сталиным или мирно прогуливался по окрестностям, словно бы ожили. Ожили и показали зазеркальную, очищенную от агитпроповского содержания, сторону той эпохи – настоящее лицо и состояние вождя, разлитое вокруг тяжелое, почти физиологически ощущаемое настроение тоски и безысходности, отдаленный угрожающий грохот приближающихся жерновов сталинизма (не случайно в эпизоде, когда Сталин входит в здание в Горках, за кадром гремит гром).

«Телец», реж. Александр Сокуров

Угасание, разложение, живая мертвечина – один из главных мотивов «Тельца». Зачастую персонажи фильма выглядят не как люди, а как метафизические сущности, пребывающие в загробном мире. Кино, написанное сильным драматургом Юрием Арабовым и снятое Сокуровым (режиссер сам является оператором-постановщиком), исполнено экзистенциальной перспективы. В болезненной замкнутости последнего земного пристанища Ленина, его дачи-тюрьмы (впрочем, нет, в своем последнем пристанище он до сих пор пребывает в одном из сооружений на Красной площади) различные ретродетали и просто бытовые подробности, такие трепетные и живые, скажем, у Алексея Германа, здесь приобретают зловещий кафкианский характер. Сам главный герой, монстр, отравленный властью, умирающий без нее и ничего не способный изменить, поскольку его время решительно миновало, жалок и страшен одновременно. Не на таких образах Ленина воспитывался Сокуров, но именно таким он увидел его и предлагает поcмотреть на него нам.

Жизнь и деятельность Ленина оказала громадное влияние мировые процессы ХХ века. И сейчас, вероятно, уместно ещё раз вспомнить о том, что, как сказал сам Сокуров, «похоронят его или оставят еще на долгие времена – уже никуда от него не деться» (это справедливо в отношении, как минимум, российского общества). Конечно, кинематограф игнорировать столь крупную историческую фигуру не мог, и выдал в течение своего развития ряд разных трактовок характера. И одна из первых трактовок – «Ленин в 1918 году» Ромма, и одна из последних – «Телец» Сокурова, несмотря на мифологизацию и лакировку в первом случае и демифологизацию и усложненность высказывания во втором, получились художественно выразительными и, как ни банально звучит, ярко отражают представления своего времени.

Примечания

1. Интересно, что изначально Сталин фигурировал в обоих фильмах дилогии Ромма как важная фигура (по сути, он скрыто доминировал в них), но после развенчания культа личности был старательно оттуда «изъят».

2. Григорий Чухрай говорил: «В то время когда другие забились в угол и молчали, Ромм решил противопоставить Сталину Ленина. Не исторического Ленина, а такого, который жил тогда в сознании народа. Такое противопоставление считалось величайшей крамолой и каралось расстрелом. А Ромм отважился. {...} Это было подобно разрыву бомбы. Зрители поняли Ромма».

3. Внешне «Телец» – компактное и камерное кино, но размах обобщений в нем широк, особенно если рассматривать их в канве монументальной сокуровской трилогии о власти, включающую также картины «Молох» (Гитлера там сыграл тот же Леонид Мозговой) и японоязычное «Солнце».