Двойной сеанс. «Король комедии» + «Стрингер»
Из множества фишек, используемых в западной любительской (и не только) кинокритике, мне всегда представлялся очень интересным и перспективным анализ в стиле double feature. Это что-то вроде двойной рецензии, объединенного разбора двух (или нескольких) фильмов, так или иначе связанных общими темами, мотивами, жанровыми, стилистическими, производственными и какими угодно прочими деталями. Давно собирался представить здесь пост в этом жанре, и вот, наконец, готов это сделать. В пилотном (я бы даже сказал – программном) тексте этой категории делается попытка проследить, что общего у таких внешне разных картин, как «Король комедии» (1982, реж. Мартин Скорсезе) и «Стрингер» (2014, реж. Дэн Гилрой). Тех, кто решит почитать, не зная этих фильмов, автор обязан предупредить о спойлерах
Руперт Папкин – внешне ничем, кроме манеры вычурно одеваться, не примечательный нью-йоркский обыватель, «маленький человек» (в сущности, это тот самый безликий среднестатистический Вася Пупкин из совкового фольклора, его фамилия так и пишется – Pupkin), который, тем не менее, страстно желает пробиться на сцену и стать профессиональным стендап-артистом. Что более важно, он верит в свой талант и энергично ищет возможность вскарабкаться на Олимп. Речь о главном герое фильма 1982 года «Король комедии».
Это был необычный опыт для Мартина Скорсезе, на тот момент обеспечившего себе громкую славу жесткими и экспрессивными «Злыми улицами», «Таксистом» и «Бешеным быком». В них блистал Роберт де Ниро, убедительно перевоплощавшийся соответственно в безбашенного молодого гангстера, вершащего самосуд водителя-параноика и брутального боксера, прожигающего жизнь и личную харизму. Решив отдохнуть от пропитанных кровью и потом сюжетов и окунуться в формально более легковесный жанр (как он уже это делал в музыкальной ленте «Нью-Йорк, Нью-Йорк»), Скорсезе на заглавную роль в «Короле комедии» вновь взял, как талисман, де Ниро, дав ему возможность раскрыть, по сути, новую – комическую – грань его дарования. И актер, развив наработки из «Бешеного быка», вновь ярко воплотил на экране характер, за который взялся.
«Король комедии»: Роберт де Ниро в роли комика-любителя Руперта Папкина
И так же, как де Ниро своей игрой сформировал суть и стержень «Короля комедии», вышедший на экраны через 32 года криминально-психологический триллер Дэна Гилроя «Стрингер» выстроен вокруг фигуры Джейка Джилленхола. Его герой, Луис Блум, также задается целью превратиться в короля медиарейтингов и получить признание телевизионных боссов в качестве профи и равноправного партнера. И ради выполнения задачи и тот, и другой считают возможным выйти за рамки дозволенных законом действий.
Руперт Папкин не гнушается, сыграв в террориста, взять в заложники ведущего комика, лицо популярной вечерней программы Джерри Лэнгфорда (Джерри Льюис), дабы заставить телекомпанию показать в прайм-тайм его, Папкина, выступление. Иного способа получить эфир энтузиаст стендап-шоу, убедившийся в неэффективности обивания порогов телестудии и обхаживания лично Лэнгфорда, не нашел. И даже неминуемость наказания не удержала его от отчаянной меры.
«Стрингер»: Джейк Джилленхол мастерски передал бесстрастность и холод своего героя
Луис приходит к противоправным деяниям по-своему. Сначала он, соревнуясь с коллегами-стрингерами, просто спешит по ночам с камерой к местам аварий, убийств и прочих ЧП, чтобы потом продать сюжет местному ТВ. Постепенно у него созревает план, обещающий более серьезные выгоды. Намеренно используя скрытую от полиции информацию, Лу фактически моделирует ситуацию, приводяющую к задержанию бандитов, за которыми он следит, как заправский сыщик. Сняв тайно срежиссированную перестрелку с летальными последствиями, стрингер получает суперматериал, за который редакция, заточенная под поиск горячих хитов криминальной хроники, готова платить большие деньги.
Мотивы протагонистов картин Скорсезе и Гилроя схожи. Оба – одиночки шизоидного склада, в чьем разуме пустила корни идея с помощью своего уникального конкурентного продукта покорить мегаполис – Нью-Йорк в «Короле комедии», Лос-Анджелес в «Стрингере». У обоих есть напарник, постепенно превращающийся в сообщника. Руперту помогает невротичная девица Маша (Сандра Бернхард) – она участвует в похищении Лэнгфорда и лично держит кумира миллионов на мушке в то время, как дерзкий выскочка получает свою минуту славы по телеку. А Луису Блуму ассистирует нанятый им бездомный маргинал (Риз Ахмед), которого он встраивает в свою партнерскую схему, связанную с растущими рисками и чреватую конфликтом с законом.
«Король комедии»: стоп-кадр с названием напоминает фильм ужасов, и это не случайно
Еще одна общая черта. Герои де Ниро и Джилленхола далеки от успехов в личной жизни, да и не сказать, что так уж сильно к ним стремятся. Девушку Руперта приводит в недоумение и ужас мюнхаузеновский стиль его ухаживаний (их кульминация чем-то напоминает эпизод с приглашением на порнофильм героини Сибилл Шеперд в «Таксисте»), а с Машей его объединяет лишь болезненно обостренный интерес к шоу-бизнесу. Стрингер же нацелен установить близкие отношения с телепродюсером Ниной (Рене Руссо), которая старше его, но делает это из практического расчета и карьерных соображений. Имитирующий улыбку Терминатор, и тот выглядит человечнее, чем это холодное существо, похожее – об этом говорит застывшая маска лица Лу с жуткой полуулыбкой и глазами навыкате – на насекомое. Ночное насекомое: оригинальное название фильма Nightcrawler прозрачно намекает на родство Луиса с «инсектоидными» героями Дэвида Кроненберга, подвергшимися необратимой биологической и/или ментально-нравственной трансформации («Муха», «Паук», «Голый завтрак», «Выводок» и др.)*.
Джилленхол в роли Луиса, безусловно, подтвердил последовательный рост своего актерского мастерства. И, как «Король комедии» для де Ниро, так и «Стрингер» для Джилленхола – важный фильм в плане расширения творческого арсенала.
«Стрингер»: Луис Блум быстро усвоил аморальные правила ведения современного медиабизнеса
Оба персонажа, несмотря на склонность к авантюризму – стоит заметить, что это хладнокровно просчитанный авантюризм – в финале добиваются того, чего желали. И тот, и другой выходят из конфронтации с правоохранительной системой с теми потерями, к коим они были внутренне готовы. Руперт Папкин в обмен на прямую трансляцию шоу, в одночасье сделавшего его звездой, со спокойствием и убежденностью религиозного фанатика принимает тюремный срок, впаянный ему за радикальный подход к решению профессиональных вопросов**. А Лу безжалостно приносит в жертву нерасторопного и чересчур озабоченного повышением собственной доли в растущем бизнесе компаньона, подставляя того под пули и не забывая сделать его гибель частью репортажа, который даст мощный толчок развитию его частной конторы. После чего спокойно отражает поползновения следователя вывести его на чистую воду.
Джилленхоловский стрингер, имеющий такое же вольное, как и его фрилансерство, представление о границах допустимого и этических нормах, кажется гораздо более мрачным и пугающим типом, нежели экстравагантный любитель каламбуров в исполнении де Ниро. Но это только на поверхностный взгляд***. Публичная живость Руперта и мизантропическая интровертность Лу – стороны одной медали. Каждый из них по-своему раскрывает нам свою темную сторону. Маниакальное упорство, с которым «пацаны к успеху шли», имеет одну и ту же психологическую основу. И напоминает о том, что не стоит недооценивать амбициозных аутсайдеров, особенно если это странные и одержимые субъекты.
Примечания
* Упомянув Кроненберга, хотел бы отослать к отличной статье Антона Долина о деконструкции человека как сквозной теме творчества канадского режиссера в 1970–2000-х годах. («Искусство кино», 2003, №5).
** Необходимо отметить, что действие «Короля комедии» время от времени перескакивает с реальности на фантазии Папкина. Как писал в 1983 году кинообозреватель The Chicago Reader Дейв Кер: «Невозможно сказать, где заканчивается одно и начинается другое – по моим ощущениям, вся концовка фильма происходит в сознании героя де Ниро».
*** От внешне веселого «Короля комедии» становится не по себе. Сквозь комедийную структуру фильма с его гротескным юмором, вызывающим подозрение в том, что мы смотрим экранизацию психопатологического состояния, пробивается ощущение экзистенциального кошмара. Оливье Ассаяс в своей статье в «Кайе дю синема» сравнивал Папкина с E.T., мечтающим «вернуться домой» и переживающим ад невозможности этого возвращения, поскольку, в отличие от спилберговского инопланетянина, он этого «дома» не имеет. «Поэтому «Король комедии», – пишет французский критик и режиссер, – самая, без сомнения, смелая (audacious) работа Скорсезе. Это хоррор, основанный на кошмарной логике, и он напоминает зрителю роман Кафки «Процесс» в киноадаптации [Орсона] Уэллса».