Дождливым днём
Сегодня весь день в Белеке идёт дождь. Солнечная турецкая погода захандрила и это так обидно, ведь через пару дней нам уезжать и без того более чем в хмурую февральскую Москву. От невозможности провести день на безупречной природе соснового леса, который простирается на многие километры вдоль берега моря, все постояльцы отеля вынуждены скитаться по его огромным залам, просиживая долгие часы у баров и кондитерских. Я же решила сходить и обновить маникюр в салон при отеле, тем более, что там работает русская девушка и, следовательно, трудностей с переводом моих пожеланий не возникает. До этого, выкрашенные в ярко-красный цвет, мои ногти держались больше недели, но теперь с мыслями о Москве и возвращении домой я подумала, что наверное, пришло время более пастельных тонов и отправилась на первый этаж в салон. В салоне к маникюрше был явный аншлаг, оно и понятно, ведь самое лучшее времяпрепровождение для любой женщины – салон красоты, а в ненастную погоду и подавно. Слоняющийся без дела парикмахер решил поэкспериментировать с моими волосами – прикрепив в мгновение ока мне нарощенные пряди длинных волос. Я и глазом не успела моргнуть, как из под моих волос выглядывали длинные прядки. Ох…. Только и вырвалось у меня! Вы ведь теперь сможете всё ЭТО отсоединить обратно???? Парикмахер заулыбался, снимая какими-то плоскогубцами нарощенную прядь, сказав при этом, что мне определенно пойдет немного увеличить объем волос при помощи таких вот невидимых помощников. Но я, поплотнее усевшись в свое кресло и сморщив нос, замотала отрицательно головой, давая ему понять, что не готова к столько резким переменам в своей внешности. Да и вообще я пришла сюда сделать маникюр и ничто более радикальное в мои планы не входит.
Парикмахер погрустнел и пошел смотреть телевизор, я же наслаждалась маленькими женскими радостями. Я вспоминала, как когда-то в молодости мы вот так же с сестрой красили ногти в красный цвет, сидя на её уютной кухне, пили чай и смеялись. Тогда она была жива и нам было так весело вдвоём болтать и ничего не делать. К нам постоянно подбегала её собака – черный пудель с вечно свалявшейся отчего-то шерстью, хотя сестра очень часто её стригла. Воспоминания нахлынули как волны в шторм на море и накрыли с головой. На какое-то мгновение я очутилась в её кухне и это мгновение было таким реальным, что казалось я могу дотронуться до её руки. И, прикрыв всего лишь на секунду глаза, воспоминания рассыпались мелкими капельками, как рассыпается вода после моря на волосах.
Как странно, я никогда раньше не вспоминала об этом. Я вообще почти никогда не вспоминаю что-то столь хорошее, что связано было с моей сестрой, потому что у горя нет срока давности и все другие воспоминания о сестре всегда были трагичными и грустными. Может быть так уходит из сердца многолетняя боль о том, кто давно ушел из жизни и теперь только что-то радостное и доброе будет в моей памяти. Надеюсь, что так и будет…