Домик на отшибе

Широко распахнув дверь, Анна Ивановна вышла на крыльцо. Она осторожно спустилась и присела. По привычке потрогала последнюю половицу на нижней ступеньке. Доска проваливалась, наверное, от старости. А возможно просто сгнила. Анна оглянулась на дверь. Дым еще густым шлейфом стелился по полу. И что с печкой стало, уже второй раз вот так начала дымить.

Анна Ивановна вздохнула и прислонилась головой к резным балясинам, ощутив щекой шершавое дерево. Вероятно, когда-то эта балясина была гладкой и белой. Сейчас столбики почернели, потрескались. «Все старится» - грустно вздохнула Анна Ивановна и смахнула со щеки слезу. «Это от дыма» - подумала она и смахнула вторую слезу.

«Борис, а ведь ты обещал до самой старости заботится обо мне» - прошептала она, смахнув еще одну слезу. Да он и заботился, пока не ушел. Но почему так рано? Анна еще раз оглянулась на дверь, дыма почти не было видно, но подниматься и идти в дом ей не хотелось. Вечер был тихий и теплый. И комары куда-то делись, наверное, испугались дыма.

Жизнь она прожила хорошую. У родителей она была единственным поздним ребенком. Любили и баловали Анюту. Едва успев выдать ее замуж, ушли один за другим, даже не дождавшись внуков. А детей она очень хотела, поэтому, наверное, дочь и сын быстро появились друг за другом. Анна хорошо помнит, как счастлив был ее Борис. Через несколько лет появился еще один сын. И уже после сорока нежданно-негаданно появился последыш Павлик. «Кормилец наш родился» - радовался отец.

Хороших детей вырастили, все выучились, всех женили и помогли на ноги встать. У Людмилы только век короткий оказался. Анна опять смахнула слезу. «Уже и дыма нет, а все глаза разъедает» - она снова оглянулась на двери. Борис ее всегда ругал, когда она плакала. Сам плакал, когда выпьет. Тогда на него больно смотреть было.

Старший Костя живет в городе, в университете преподает. Максим и Павлик здесь в своем селе. Максим работает физруком в школе, Паша телемастер. Часто уезжает, то тарелки ставил людям, то телевизоры ремонтирует. А сейчас еще и научился телефоны и компьютеры направлять. Он с малолетства такую технику любил, да и способный был. Жила Анна вместе с младшим сынов в доме, который они сами с Борисом построили.

Продумывали до самой мелочи. Где окна, где двери. Провели в дом газ, воду. Борис говорил, что когда старые будем, так жить легче будет. А вот она, Анна, уже второй год живет в этой избушке. Оксана, когда пришла к ним в дом, настоящим ангелом была. Тогда отец еще жив был. Первая внучка родилась, сноха рано на работу пошла, они с дедом сидели, нянчились с малышкой. А вторая родилась, уже не было Бориса. Оксана сидела дома сама. Тогда-то все и началось.

Когда Павлик был дома, сноха молчала, даже ласковая была, но только сын уходил на работу тут же начиналось. Не там стоит, не то взяла, не так сделала. В большой комнате шкафом отгородили ей место для дивана. «Сиди в своем углу» - кричала на Анну Оксана. И она послушно шла и ложилась на диван. Дом был просторный, и места хватило бы всем, но так решила Оксана.

Когда замуж вышла Людмила, они всей семьей жили в этом доме. Зять Геннадий был не местный, и поэтому дочь привела его домой. Но этому все были рады. Павлик тогда был еще дошкольником. Анне казалось, что они самая счастливая семья на свете. Семейные ужины были словно праздники. Дети рассказывали, что происходит в школе, Геннадий всех смешил шутками. Всей семьей радовались, когда родился первый внук Алеша.

Молодые сразу стали строить себе новый дом. Отец помогал, советовал, да и сам Геннадий был хваткий и рукастый. Вот только недолго дочка пожила в своем доме. Заболела и сгорела за несколько месяцев. Анна опять вытерла выступившие слезы. - Нет, Боря, я не плачу, это все дым, - тихо сказала она. Стала часто разговаривать сама с собой. Здесь и соседей то нет рядом. Этот домик купили, когда Максим женился. Вера сразу захотела жить отдельно. Хотели купить где-нибудь поближе, но не получилось. А эту избушку продавали давно. Отдали за нее прошлогоднего теленка. А оформили на нее, на Анну.

Нет, Оксана не выгоняла ее. Но она так кричала, что Анна не смогла больше находиться дома. Вот и ушла в эту избушку. Павлик тогда уехал в командировку, где-то ставили спутниковые тарелки. Мать надеялась, что приехав, сын вернет ее домой, но приехав, он опять уезжал. А когда был дома, наверное, отдыхал. Или работал, приходил только один раз, но вернуться домой не предложил. Даже не спросил хорошо ли ей. Пришел, принес ведро картошки и кусок сала. Сказал, что это Оксана передала.

Тогда Анна плакала, несмотря, на запрет мужа. Пока она здесь живет, Костя еще не приезжал. Максим весной приходил, помог вскопать огород. Только один Геннадий иногда заезжал, привозил продукты, помогал убрать урожай в огороде. Когда Людмила умерла, он долго не женился. Лет через пять привел к ним женщину с ребенком, спросил их благословения. Девушку тоже звали Аннушкой, и у нее была дочка Настенька. Родился совместный ребенок, Никитой назвали.

Алеша с Настей выросли и уехали в город учиться. Там и остались, Алеша женился, Настя вышла замуж. Анна уже прабабушка. Геннадий часто приходил к ней с Никиткой. Этот неродной внук смешно звал бабушку - Бабаня. Они привезли ей маленький телевизор. Павлик пришел и поставил антенну. Домишко был старый и холодный, и Павлик это знал и видел, но ни разу не предложил матери вернуться. А Анна и не жаловалась. Когда она сюда пришла, приходила Оксана. Она обещала помощь во всем, лишь бы она не возвращалась. Но так ни разу и не пришла после этого, не говоря уже о помощи.

- Бабаня! – вдруг услышала Анна. - Ты что тут сидишь? Почему у тебя дверь нараспашку? – Никита бежал впереди отца и задавал вопросы. - Печка задымила, - виновато глядя на Геннадия, сказала Анна. - Бабаня, а ты почему такая грязная? – засмеялся Никитка. Анна взглянула на свои руки измазанные сажей, и вспомнила, как вытирала ими слезы.

Геннадий вошел в дом, осмотрелся, взял с полки замок и вышел. Прикрыл дверь и повесил замок. Он помог старушке подняться и повел со двора. Анна не сопротивлялась. У нее не было сил на это. Протопив баню, он отправил туда мать. Пришла Аннушка, помогла помыться. Принесла свою одежду. - Мы с вами одного роста и комплекции, должно подойти, - ласково улыбнулась она старушке. Помогла одеться и повела домой.

Несмотря, на запрет Бориса, Анна расплакалась. Горючие слезы лились из ее глаз. Трое почти чужих ей людей сидели рядом и успокаивали ее. Никитка ладошкой вытирал слезы, приговаривая, - «Ну не плачь, ну не плачь, Бабаня!». Даже кошка забралась к ней на колени и, уютно свернувшись калачиком, улеглась.

Эту ночь она спала в чистой и мягкой постели. Аромат чистых простыней убаюкивал, прохладные и мягкие они словно ласкали ее чисто вымытое тело. Она еще раз всхлипнула и крепко уснула. Проснулась, когда солнце было уже высоко. Смущенно вышла из комнаты, виновато глядя на Аннушку. - Выспались? - улыбнулась ей женщина. - А я тут стараюсь не шуметь, чтобы вас не разбудить, - словно оправдывалась она. - Мне же домой надо, - засуетилась Анна. - Гена поехал за вашими вещами. Поживите немного у нас, - опять улыбнулась Аннушка.

Сначала, Геннадий хотел вызвать всех ее сыновей и поговорить с ними. Но, подумав, решил, не стоит этого делать. Они все знали, в каких условиях живет их восьмидесятилетняя мать. Но, увидев Павла, не смог промолчать, высказал все что думал.

А в его доме словно светлее стало. Никитка с Бабаней часто сидели вместе в интернете. Мальчишка научил бабушку пользоваться сотовым телефоном. А ко дню рождения приехал Костя из города и привез матери телефон. Теперь она могла разговаривать с сыном в любое время. Иногда звонили ей внуки. Засыпая, она всегда молилась, просила для всех своих детей здоровья, внукам успехов, счастья семье зятя, а себе хотя бы еще один солнечный день.